Луиза принесла из ванной глиняный черепок, поранивший ей ногу. Нашла его одна из ближайших ее помощниц, старательная студентка из Лунда. Черепок, как миллионы других черепков, кусочек аттической керамики, Луиза подозревала, что он от кувшина, изготовленного в то время, когда красный цвет еще не начал господствовать, — очевидно, в начале V века.

Ей нравилось возиться с черепками, представлять себе изделия в целом виде, который, пожалуй, никогда не удастся реконструировать. Она подарит его Хенрику. Луиза положила черепок на собранный в дорогу, еще не запертый чемодан.

Как нередко перед отъездом, она не находила себе места. И не в силах справиться с растущим нетерпением решила изменить планы на сегодняшний вечер. До того как порезалась о глиняный черепок, она собиралась часок-другой поработать над докладом об аттической керамике. А сейчас погасила настольную лампу, включила проигрыватель и вновь опустилась в кресло-качалку.

Обычно, когда она слушала музыку, в темноте начинали лаять собаки. Так случилось и на этот раз. Они принадлежали ее соседу Мицосу, холостяку и совладельцу экскаватора. Домишко, который она снимала, тоже был его. Большинство сотрудников жили в Аргосе, но сама Луиза предпочла остановиться вблизи раскопок.

Она уже задремала, но вдруг встрепенулась. Почувствовала, что не хочет провести ночь в одиночестве. Приглушила звук и позвонила Василису. Он обещал завтра отвезти ее в аэропорт, в Афины. Поскольку самолет «Люфтганзы» вылетал во Франкфурт очень рано, выехать придется в пять утра. Ей не хотелось оставаться одной в эту ночь, ведь все равно поспать спокойно она бы не смогла.

Взглянув на часы, Луиза решила, что Василис до сих пор сидит в своем офисе. Одна из их редких ссор касалась как раз его профессии. Она по-прежнему считала, что вела себя бестактно, сказав, что аудитор, очевидно, самая легко воспламеняющаяся профессия на свете.

Она до сих пор помнила свои слова, прозвучавшие с нечаянной злостью: «Самая легко воспламеняющаяся профессия. Такая сухая и безжизненная, что в любой момент может загореться».

Он удивился и, вероятно, огорчился, но больше всего разозлился. В тот миг Луиза поняла, что он для нее не только сексуальный партнер. Она проводила с ним свой досуг, несмотря на то или благодаря тому, что он совершенно не интересовался археологией. Она испугалась, что обидела его и теперь он разорвет с ней всякие отношения. Но сумела убедить его, что просто пошутила.

«Миром правят бухгалтерские книги, — сказала она. — Бухгалтерские книги — литургия нашего времени, а аудиторы — наши церковные иерархи».

Луиза набрала номер. В трубке послышались частые гудки. Луиза медленно качалась в кресле. Василиса она встретила случайно. Но разве не все важные встречи в жизни происходят случайно?

Ее первая любовь, рыжеволосый мужчина, который охотился на медведей, строил дома и надолго впадал в меланхолию, однажды подвез ее на машине, когда она, навестив подругу в Хеде, опоздала на автомотрису, шедшую в Свег. Эмиль появился на старом грузовике, ей было шестнадцать, и она еще не рискнула шагнуть в широкий мир. Он довез ее до дома. Случилось это поздней осенью 1967 года, они прожили вместе полгода, прежде чем она сумела вырваться из его медвежьих объятий. После Луиза переехала из Свега в Эстерсунд, поступила в гимназию и в один прекрасный день решила стать археологом. В Уппсале были и другие мужчины, с которыми ее опять-таки сводил случай. С Ароном, за которого она вышла замуж, который стал отцом Хенрика и из-за которого она сменила свою прежнюю фамилию Линдблум на Кантор, она оказалась рядом в самолете, летевшем из Лондона в Эдинбург. В университете ей дали стипендию для участия в семинаре по классической археологии, Арон направлялся в Шотландию на рыбалку, и там, в воздухе, высоко над облаками, они разговорились.

Не желая злиться, Луиза отбросила мысли об Ароне и снова набрала номер Василиса. По-прежнему занято.

Она всегда сравнивала мужчин, которых встречала после развода, делала это неосознанно, но у нее существовала душевная мерка с Ароном в центре, и все объекты сравнения оказывались либо коротышками, либо дылдами, либо занудами, либо бездарями; короче говоря, Арон неизменно выходил победителем. Она все еще не нашла никого, кто мог бы стереть память о нем. Это приводило ее в отчаяние и бешенство, получалось, что он продолжает управлять ее жизнью, хотя не имеет на это ни малейшего права. Он изменил ей, обманул, а когда все вот-вот должно было выплыть наружу, просто исчез, как шпион, которому грозит разоблачение, бежит к своему тайному работодателю. Она испытала шок, ей и в голову не приходило, что у него на стороне есть другие женщины. Одна из них даже была ее лучшей подругой, тоже археолог, занималась раскопками храма Диониса на Тасосе. Хенрик был совсем юный, Луиза, подменяя преподавателя в университете, пыталась справиться со случившимся и склеить осколки своей разбитой жизни.

Арон разрушил ее жизнь, как внезапное извержение вулкана разрушало селение, человека или вазу. Нередко, склонившись над черепками и стараясь представить себе не поддающееся реставрации целое, она думала о себе самой. Арон не только вдребезги разбил ее жизнь, вдобавок он спрятал часть осколков, чтобы ей было труднее воссоздать себя как личность, как человека и археолога.

Арон покинул ее без предупреждения, оставил лишь несколько небрежно нацарапанных строк, извещавших, что их браку пришел конец, он больше не в силах терпеть, просил прощения и выражал надежду, что она не восстановит против него их сына.

Потом он не давал о себе знать целых семь месяцев. Наконец пришло письмо, отправленное из Венеции. По почерку она поняла, что, сочиняя это послание, Арон был пьян, находился в одном из своих знаменитых запоев, в какие иногда бросался с головой, запоев со взлетами и падениями, продолжавшихся порой больше недели. Сейчас он писал ей, преисполненный жалостью к себе и раскаянием, спрашивал, нельзя ли ему вернуться. Только тогда, сидя с заляпанным винными пятнами письмом в руках, она осознала, что все действительно кончено. Ей и хотелось, и не хотелось, чтобы он вернулся, но рисковать она не могла, ибо знала, что он вновь разобьет ее жизнь. Человек способен восстать из руин один раз, думала она. Но не дважды, это уже чересчур. А потому ответила, что их браку пришел конец. Хенрик никуда не делся, и им двоим предстояло выяснить, как они будут общаться в дальнейшем, она не собирается становиться между ними.