Шрифт:
— Да, но я мог бы позаниматься.
— Ну так иди, мой дорогой, иди. Теперь уж я знаю, что мне делать.
— Делай все, что захочешь. Если угодно, можешь даже писать трактаты на тему морали. Но учти, я их читать не буду.
— Смотри как заговорил!
— А ты уж больно загордилась! Точно академик или сенатор какой-нибудь. Очень мило.
— Слушай, убирайся вон! Иначе эти щипцы полетят тебе в голову!
— Не стоило меня звать, чтобы сообщить это.
— Хочу, чтобы сегодня вечером ты поехал со мной в цирк.
— В твоих словах нет никакой последовательности. Это невозможно.
— Почему?
— Потому, что я ужинаю не дома.
— Ну и прекрасно! Теперь ты меня не скоро увидишь.
— Ничего, дорогая подружка, я подожду.
Мари, с силой хлопнув дверью, скрылась в соседней комнате.
А Эдуар, уходя от Мари, думал:
«Вот я и поссорился. Пусть теперь мне кто-нибудь скажет, что Провидение тут ни при чем!..»
Было около четырех часов. Взяв экипаж, Эдуар вернулся домой.
Внизу ему вручили письмо; открыв его, он прочел:
«Я слышала об одном человеке, который, узнав, что его возлюбленная живет в доме напротив, на следующий же день изыскал способ перебросить мост между двумя окнами и по нему явился к ней в полночь.
Поистине у этого мужчины, имелись ум, отвага и сердце».
Кроме того, ему передали визитную карточку Эдмона, которой он уведомлял, что в пять часов будет ждать его напротив Парижского кафе.
V
БЕЗ МАСКИ
Эдуар поднялся к себе. Нужно было оценить расстояние между окнами и, как говорилось в письме, «перебросить мост». Дело предстояло нешуточное, тем более что расстояние можно было определить лишь приблизительно. Но время терять не стоило, и потому Эдуар, прикинув как можно точнее размеры «моста», отправился к плотнику, коего мастерская находилась неподалеку, и заказал к завтрашнему дню доску шириною в один фут, длиною в десять и толщиною в два дюйма. Оставив свой адрес и заплатив, Эдуар вышел из мастерской.
В пять часов он встретил Эдмона, ждавшего его на бульваре.
— Что новенького? — спросил Эдуар.
— Ничего.
— Тебе ответили на письмо?
— Да, вот ответ.
Эдуар прочел:
«Месье, за кого вы меня принимаете? Вы глупец!
Элеонора».Эдуар не мог удержаться от смеха.
— Что ты на это скажешь?
— Скажу, что обнадеживающим такой ответ не назовешь.
— Ты знаешь стольких женщин, сделай так, чтоб и я узнал хоть одну.
— Так ты по-прежнему свободен?
— По-прежнему.
Это «по-прежнему» прозвучало как самые грустные слова, когда-либо и где-либо произнесенные.
— Так и быть, я познакомлю тебя.
— Ты шутишь?
— Вовсе нет.
— Когда?
— Да прямо сегодня.
— Она блондинка?
— Да.
— Порядочная?
— Еще какая! Только очень чувствительная.
— Ты меня представишь?
— Нет, пойдешь один.
— Да она выставит меня за дверь.
— Ты ей кое-что передашь от меня. Мне нужно сделать ей подарок, а ты просто воспользуешься ее хорошим настроением.
Эдуар зашел к Марсе, выбрал браслет и сопроводил его письмом:
«Моя дорогая Мари, забудь о том, кем я был для тебя еще вчера, но всегда помни о том, кем я буду для тебя отныне — искренним и верным другом.
Позволь мне украсить этим браслетом твою правую ручку; если она не пожелает, позволь украсить левую.
Вручит его тебе мой хороший приятель, который хотел бы стать и твоим».
— А теперь, — сказал Эдуар, — отнеси это мадемуазель Мари, улица Вивьен, сорок девять.
Эдмон исчез в мгновение ока.
Эдуар, не зная, чем заполнить вечер, рано вернулся домой, снова оглядел пространство между домами и, размышляя о том, что с ним приключилось, уснул.
Утром следующего дня его разбудил плотник, принесший заказ. Славный малый был страшно заинтригован и непременно желал знать, что же такое можно делать с десятифутовой доской в столь маленькой квартирке. Для себя он это объяснял лишь исключительной любовью заказчика к дереву и потребностью всегда иметь его под рукой. Не удержавшись, плотник спросил, куда положить доску.