– Мы с Иваном не обманываем друг друга, – ответила Жанна.

От жестокой обиды у нее слезы выступили на глазах. Она никак не могла взять в толк, почему Маргарет решила, что она, Жанна, способна на такой чудовищный поступок. Неужели у них, на Западе, подобное считается в порядке вещей? За кого же она ее принимает?!

Жанна бросилась к шифоньеру и стала хватать оттуда полученные от Маргарет вещи. Она швыряла их на диван, влажные голубые глаза сверкали, нижняя губа была закушена.

– Мне ничего не надо… – бормотала она. – Найденов нам всем приносит лишь одни несчастья! Сначала мама, теперь я… Неужели вы думали, что за модные тряпки я предам своего мужа? Вы не знаете, какой это человек! Он, он взял меня… с чужим ребенком, которого любит как родного! – перешла на крик Жанна. – Он ни разу не попрекнул меня чужим ребенком! Слышите, ни разу! И я знаю, что Витя для него – родной сын! Как же я могу предать его?! Кто же я тогда такая?

– Если пользоваться вашей терминологией, вы, Жанна, – дочь врага народа, – жестко заметила Маргарет. – И не кричите, пожалуйста, черт с ними, с фотографиями! Я засвечу пленку.

– Я думала, вы… – всхлипнула Жанна, – хорошо ко мне относитесь, а вы…

– Мне не нужны ваши вещи, – перебила Маргарет. – Не хотите – не надо. А это… – она бросила презрительный взгляд на диван, заваленный вещами, – уберите на место… – Она вдруг весело рассмеялась: – У нас с вами, Жанна, получается, как в детской игре: возьми свои куклы, а мне отдай моих оловянных солдатиков…

Жанна растерянно взглянула на нее и устало уселась прямо на разбросанные вещи. Маргарет, высокая, стройная, – она как-то обронила, что в цивилизованных странах женщины не позволяют себе полнеть, – стояла перед ней и задумчиво смотрела чуть выше, в окно. Она в толстой шерстяной юбке в крупную клетку, красивом шерстяном свитере и высоких белых сапожках. В прихожей висит ее роскошная дубленка, отделанная длинным мехом – выдрой или бобром? Волосы у женщины каштановые, а глаза почти такие же, как и у Жанны, – светлые, с голубизной. Только в глазах Маргарет сейчас холод и презрение.

– Какая я дура! – произнесла Жанна. – Могла бы сразу догадаться, что из всего этого получится…

– Ничего не получилось, – усмехнулась Маргарет. – Я не хочу, чтобы вы от страха умерли… – Она достала из сумочки похожий на пудреницу фотоаппарат, открыла какую-то крышку и снова закрыла. – Вот и все – я засветила пленку. Вы довольны?

– Отдайте мне и Витины фотографии, – потребовала Жанна. – Они вам ни к чему.

Маргарет безропотно вынула из сумки фотографии мальчика, бросила на стол.

– Я действительно хотела их передать вашему отцу, – сказала она.

– Нет у меня отца…

– У меня к вам, Жанна, последняя просьба, – поднялась с места Маргарет. – Никому, тем более мужу, не рассказывайте, что сегодня произошло…

– Может, и зря я сразу ничего не рассказала Ивану…

– У меня могут быть некоторые неприятности, хотя я всего-навсего, как это у вас говорится, передаточная инстанция… Но ведь и вы, Жанна, не избежите неприятностей. Вряд ли муж вам простит, если узнает о наших встречах, – ведь ему это может крупно и по службе повредить… Если вас начнут таскать в КГБ.

– Мы больше не должны встречаться, – произнесла Жанна.

– Хорошо, до лета я вас не побеспокою, – подумав, согласилась Маргарет. – А там видно будет…

Жанна проводила ее до двери, несмотря на тревогу на душе, не могла не отметить про себя, что Маргарет держится уверенно, будто между ними ничего и не произошло.

– Пожалуй, верните мне плэер… ну, тот маленький магнитофончик с наушниками, который я вам принесла в первый раз. Вы ведь его мужу подарили?

Жанна кивнула головой. Мужу она сказала, что купила его у подруги, которая ездила за границу, а деньги ей дала мать… Иван очень обрадовался подарку, весь вечер гонял демонстрационную кассету, надев наушники, а потом увез магнитофон с собой…

– Вот этот самый? – достал из ящика письменного стола почти квадратный, чуть побольше портсигара, магнитофон майор КГБ Васильев.

Подполковник Александров кивнул.

Григорий Викторович Васильев извлек крошечную катушку с коричневой пленкой и аккуратно положил рядом, потом взглянул на Александрова:

– В магнитофон был хитроумно вмонтирован микрофон и записывающее устройство. Все ваши разговоры фиксировались. Аппаратик включался автоматически, как только раздавались голоса.

– Вот почему Маргарет просила вернуть ей магнитофон! – воскликнула Жанна.

– Вы и вернете ей, – улыбнулся майор. – Ваш муж ничего представляющего для них интерес не наговорил на этой катушке.

– Черт возьми! – вырвалось у подполковника. – Ничего себе подарочек! – Он косо взглянул на жену: – А мне сказала, что купила у подруги…

– Я ведь не знала, Ваня!

– Зачем ты вообще связалась с этой чертовой бабой!

– Если бы вы пришли сразу после вашей последней встречи, – вмешался Васильев, – мы смогли бы поближе познакомиться с этой пташкой Маргарет… А теперь она улетела! И я не очень убежден, что снова сюда заявится.