– … Меня зовут Виолеттой Соболевой, – сладкой музыкой ворвался ему в уши голос стюардессы.

Глаза ее смеялись. Теперь он не сомневался, что она его тоже узнала. Когда девушка умолкла, Вадим Федорович встал и подошел к ней. Чуть наклонив пышноволосую голову, она удивленно смотрела на него.

– Здравствуйте, Виолетта Соболева, – произнес он. – Наконец-то я нашел вас!

– Вы меня искали? – удивилась она. Однако глаза ее продолжали смеяться. Пухлая нижняя губа придавала ее лицу задорное выражение.

– Я каждое утро приходил на Солнечный пляж, ставил лежак на то же самое место, – вдохновенно фантазировал он. – И ждал вас, а мороженое в моей руке таяло…

– Я не люблю мороженого, – сказала она.

– Кажется, я без ума от вас, Виолетта Соболева, – поражаясь своей смелости, сказал Казаков.

– До конца рейса мне признаются в любви еще трое, – весело проговорила она. – Сегодня вы уже второй… Почему же вы не даете мне свою визитку?

– Кто же успел меня опередить?

Виолетта извлекла из кармана глянцевую карточку и прочла:

– Начальник отдела НИИ, кандидат технических наук Пухов Лев Анатольевич, телефоны домашний и служебный. На русском и английском… Домашний телефон зачеркнут!

– У меня нет визитки, – сокрушенно развел руками Вадим Федорович.

Он никогда их не заказывал и, наверное, не закажет. Понимает, что это удобно: сунул в руки – и дело с концом, но почему-то претит ему заводить визитные карточки. А почему – и сам бы себе не смог толком объяснить.

Стоять столбом у двери в служебное помещение было неудобно, и так уже некоторые пассажиры с любопытством посматривали в их сторону.

– Виолетта, я подожду вас в аэропорту, – сказал он.

– Зачем?

– Задавать вопросы всегда легче, чем отвечать на них, – улыбнулся он. – Зачем я ждал вас на пляже? Зачем улетел на неделю раньше из Ялты? Зачем думал о вас? И встретил, когда уже решил, что никогда больше вас не увижу… А раз уж встретил, то хотелось бы получить на все эти вопросы хотя бы один ответ.

– Какой? – Она улыбалась, и, по-видимому, ей еще не надоело с ним болтать. – Какой бы вы хотели получить от меня ответ?

– Я буду ждать вас у стоянки такси.

– Вы хотя бы поинтересовались, замужем я или нет.

– Нет, – сказал он.

Раздался негромкий писк рации. Виолетта взглянула ему в глаза:

– Меня вызывает командир… Гражданин, сядьте, пожалуйста, на свое место…

– …и пристегнитесь ремнем, – в тон ей продолжил он.

– Это пока делать необязательно. – Она повернулась к нему спиной, открыла ключом дверь и исчезла за светлой пластмассовой, с никелированной окантовкой, узкой дверью.

Он уселся на свое место и отрешенно стал смотреть в иллюминатор. Внизу клубились белые облака, совсем непохожие на те, которые мы видим с земли. Сверху они казались стремительными, легкими, прозрачными – волшебные ковры-самолеты, сотканные из белой пряжи. Ослепительное желтое солнце без лучей одиноко висело в голубоватой прозрачности Вселенной. Вадим Федорович думал: до чего же прекрасна жизнь! Сколько в ней неожиданных потерь и счастливых находок! В глубине души у него постоянно тлела надежда, что он отыщет блондинку с пляжа. И вот нашел. И опять непостижимое стечение обстоятельств: он вдруг затосковал по Андреевке, поменялся билетами с Маляровым, сел в самолет и… увидел свою таинственную незнакомку! Разве это не чудо?

Неожиданно ворвался в уши гул турбин.

– А в Ленинграде дождь… – донесся до него скучный голос соседа, которого он толком еще и не разглядел.

– Замечательно, – сказал Казаков.

– Дождь – замечательно? – удивился сосед.

– Все замечательно, товарищ! – с улыбкой сказал Вадим Федорович и бросил взгляд на дверь, за которой исчезла Виолетта Соболева.

– Вы, наверное, по лотерее выиграли «Волгу»? – насмешливо заметил сосед.

– Я выиграл надежду, – ответил Казаков.

Андрей Абросимов пешком возвращался из города Климова в Андреевну. Можно было подождать автобус – он отправлялся через три часа, – но вдруг захотелось прогуляться на своих двоих. Подумаешь, каких-то двадцать три километра! День стоял теплый, по небу не спеша плыли громоздкие белые облака, прохладный ветер освежал лицо. Сразу за Климовом, выйдя на асфальтовое шоссе, Андрей свернул к небольшому озерку, окаймленному пышным кустарником, и с удовольствием выкупался. Сверху вода была как парное молоко, а на глубине прихватывала ноги холодом. В камышовой загубине крякали невидимые утки, изящные сиреневые стрекозы отдыхали на круглых, с разрезом посередине листьях кувшинок. На середине озерка сидел в резиновой лодке рыболов в выгоревшей фетровой шляпе. Неподалеку от него плавали четыре белых кружка на щук. Больше никого на озере не было, если не считать еще гагару, бесстрашно плавающую на виду у другого берега. Гагара иногда будто проваливалась в воронку, а потом снова выныривала на поверхность на значительном расстоянии от прежнего места.