— Но в двух последних жизнях я умер, защищая других, — запротестовал я.

— Не в этом дело, — ответила Лия. — Твое разочарование было вызвано микро-сопротивлением. Ты чувствовал, что то, что происходит с твоим народом, плохо и несправедливо. Ты отказался принять это как опыт, необходимый для дальнейшего роста, который давался в нужное время в нужном месте и который сознательно выбрала каждая душа, с которой это произошло.

— Ты хочешь сказать, что я должен был приветствовать убийство своих соплеменников в этих жизнях? — спросил я.

— Только развив в себе Макро-осознание, ты смог бы принять микро-жестокость, похоть и жадность с пониманием и любовью.

— Но благородный человек должен бороться с несправедливостью, — настаивал я.

— В микро-перспективе, — пояснила Лия, — увидев несправедливость, ты должен с ней бороться. Но в Макроперспективе несправедливости не существует. С нами происходит только то, что мы сами для себя создали. Так чему же ты сопротивлялся, с чем ты боролся?

— Думаю, с уроками, которые я выбрал для собственного развития, — ответил я.

— Правильно, — улыбнулась она. — В Макро-перспективе космического единства мы ясно видим, что любое сопротивление оборачивается против нас. Мы понимаем, что нам придется принять последствия своих собственных мыслей и действий — как положительных, так и отрицательных. Только человеку, глядящему на мир с микро-позиции, кажется, что существует еще какая-то несправедливость или какой-то враг, кроме него самого.

— Человеку потребуется не одна жизнь для того, чтобы это понять, — сказал я.

— Да, для человека это сложно, — согласилась она, — но в нашем распоряжении неограниченное количество жизней. В отличие от микро-религии, мы не считаем, что есть некий вечный ад, где нас наказывают за наши бесконечные ошибки. Это действительно было бы ужасно несправедливо.

— Мне кажется, — сказал я, — что, пока я не контактирую с другими микро-людьми, у меня нет проблем.

— Кроме скуки, — кивнула Лия. — Но когда ты избегаешь других, ты медленно учишься, потому что не видишь своих собственных недостатков.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил я.

— Только то, что ты чувствуешь себя неловко и неуверенно с другими людьми, когда не знаешь, как себя с ними вести, то есть когда считаешь, что они представляют угрозу для тебя. К примеру, если бы в двух своих последних жизнях тебе удалось победить врагов или увести соплеменников в безопасные места, ты был бы доволен собой. Но это микроудовольствие только отдалило бы время, когда ты неизбежно должен был бы получить необходимый жизненный урок и продолжить свое развитие.

— То есть если бы это не произошло в одной жизни, то обязательно ожидало бы меня в следующей, — раздумывал я.

— В этой жизни, Джон, тебе не нравится видеть, как с людьми плохо обращаются и заставляют их страдать. Эволюционируя дальше, ты поймешь, что то, чего люди боятся или что ненавидят в других, — это всего лишь их собственное негативное прошлое. Ты, например, в своих прошлых жизнях жестоко обращался с рабами, а в этой жизни не терпишь жестокости в других людях, — объяснила Лия.

— Ты хочешь сказать, что мы чувствуем себя неловко с другими, боимся или ненавидим их только потому, что видим в них свое собственное прошлое «я».

Лия поцеловала меня и сказала:

— Ты очень быстро учишься, Джон.

— Ну, — проворчал я, — если бы ты смотрела на все это в Макро-перспективе, то была бы счастлива, даже если бы я был самым неспособным учеником в мире.

Лия звонко рассмеялась и признала:

— Ты прав, Джон. Я поддерживаю Макро-перспективу лишь в течение кратких промежутков времени. Но я помню об этих моментах, и это помогает мне бороться с микро-перспективой, которая может наполнить меня страданием и несчастьем.

— Значит, — сделал я вывод, — основная разница между микро- и Макро-человеком — это способность к ретропознанию, или способность помнить свое прошлое.

— Верно, — ответила Лия, — мы страдаем от страха, разочарований и неполноценности лишь настолько, насколько забыли о своем прошлом. Добровольная амнезия всегда является результатом наших отчаянных попыток отдалить уроки-испытания, которые нам не удалось пройти в прошлом.

— Значит, единственный выход — все помнить, — сказал я.

— А когда мы будем помнить обо всем, в том числе об иллюзорности своей обособленности, — пообещала Лия, — мы разовьем в себе полное Макро-осознание.