— Преимущество микро-общества, — ответила Рана, — заключается в том, что там ты сможешь удовлетворить свои эгоистичные желания; тебя будут почитать как патриота, выдающегося государственного деятеля и героя.

Кэрол взяла меня за руку. Затем, пристально глядя мне в глаза, сказала:

— Но я верю в тебя, Джон. Я знаю, что ты сможешь преодолеть свое микро-«я».

— И я тоже верю в тебя, — сказала Рана. — Моя вера убедила Совет Десятых согласиться принять тебя, когда ты продемонстрируешь третий уровень осознания.

Затем я вздрогнул, услышав телепатическое послание Лии: «И я верю в тебя — всегда верю».

Кэрол и Рана улыбнулись мне, тоже услышав послание Лии. Рана сказала:

— Разумеется, мы втроем знаем тебя лучше всех, а поэтому своей верой должны помочь тебе преодолеть твои микро-сомнения.

Я ответил:

— Пока я жив, сильное желание не утратить связь с вами тремя поможет мне осуществить все, что необходимо.

— Замечательно, — сказала Кэрол, — и остается только один вопрос: когда мы уезжаем на Микро-остров?

— Завтра, — ответил я.

Рана протянула ко мне руку и сказала:

— Я очень рекомендую тебе подождать еще неделю, чтобы получше развить Макро-способности. Я чувствую, что они там тебе очень понадобятся.

— Это твое предвидение? — спросил я.

— Нет, — засмеялась она. — Это мое логическое рассуждение.

— Хорошо, — согласился я, — мы подождем еще неделю, а я сделаю все возможное, чтобы как можно лучше развить в себе Макро-способности, но тогда у меня останется чуть больше двух недель, чтобы достичь третьего уровня или попрощаться с 2150 годом.

На следующей неделе мы снова и снова играли в ПК-теннис с Кэрол, Нилом и Джин.

Устав, переходили к шахматам и еще одной очень развивающей, новой для меня игре под названием «Слияние».

Целью этой игры было слиться воедино с каким-то предметом, животным, человеком или процессом: чувствовать так, как они чувствуют, двигаться так, как они двигаются, думать так, как они думают, — в общем, на некоторое время стать ими.

Какая это возбуждающая и забавная игра! Самой сложной ее частью всегда является отказ от своего «я».

После долгой практики и рискованных упражнений я узнал, что на самом деле у меня и не было настоящего «я» — кроме того, которое видно с микро-позиции.

Я узнал, что, во-первых, нельзя потерять то, чего ты никогда не имел, то есть самого себя. Поскольку ощущение обособленности — это всего лишь иллюзия, которую ты сам себе создаешь, это чувство возникает, когда человек в нем нуждается, когда человек хочет, чтобы оно возникло. Нельзя потерять свою сущность, и никто другой не может ее отнять.

Сливаться с людьми очень интересно, но при этом сложнее и болезненнее всего; зато это очень развивает.

Для взрослых опаснее всего сливаться с предметом. В то время как детей жизнь удивляет и они не могут жить без приключений, взрослые иногда устают от проблем и опасностей. Если в этом состоянии усталости человек попытается слиться, например, с огромным дубом или с красивой большой нерушимой скалой, ему бывает очень сложно вернуться в первоначальное состояние. А поскольку желание опережает действие, то надо хотеть быть человеком больше, чем дубом, чтобы оставить дуб и вновь стать человеческой личностью.

Вернувшись в 1976 год, я посетил несколько больниц и попрактиковался в целительстве. Я задействовал не только ПК, но и телепатию, ясновидение, основы предвидения и мою новую способность сливаться с людьми и предметами. Когда я, прохаживаясь по коридору, видел, что больного в скором времени ожидает смерть, то старался изменить эту вероятность в будущем. При этом я Наконец в полной мере познал истину свободного выбора.

Однажды я уговорил (что стоило мне огромных телепатических усилий) старшую медсестру и двух врачей-стажеров позволить мне посетить отделение интенсивной терапии. Там я и увидел Бруно. Это был невысокий человек 45 лет от роду, который оправлялся после сердечного приступа, происшедшего утром. По словам стажера, состояние его было «стабильным». Но когда я осмотрел больного с помощью Макро-способности ясновидения, то заметил, что его аура очень расплывчата, и увидел его лежащим в гробу на катафалке. Поскольку обе эти вещи означали смерть, я решил, что мне лучше немедленно приняться за исцеление Бруно. Когда я установил с ним связь, меня ждал большой сюрприз.

Бруно тихо спал, пока я его просто осматривал, но как только я телепатически прикоснулся к его сознанию, он вдруг произнес:

— Здравствуй, Азар. Давно уже наши пути не пересекались.

Почти 500 000 лет назад у меня была инкарнация в Атлантиде, и тогда меня звали Азаром. Я был жрецом-целителем. Когда больной назвал меня этим древним именем, я вдруг остро почувствовал, что разум, с которым я установил связь, некогда обитал в теле, которое я излечил в Атлантиде. Я сказал:

— Мне кажется, в одной из прошлых жизней мы вместе жили в Атлантиде, но как ты меня так легко вспомнил?