Им вспомнились кое-какие истории, одна из которых, ставшая, разумеется, легендой, — о Рейке. Нили, Пол и группа их приятелей буйно гоняли мяч по песчаной площадке, когда заметили человека, стоявшего на некотором расстоянии от края футбольного поля и пристально наблюдавшего за игрой. Ребята закончили, и человек зачем-то решил подойти к ним и представился, сказав, что он — тренер Эдди Рейк. Мальчики едва не потеряли дар речи.

— У тебя отличная рука, сынок, — сказал Рейк, обращаясь к Нили, не знавшему, что и ответить. — И ноги тоже мне нравятся.

Ребята посмотрели на ноги Нили.

— Твоя мать такого же роста, как отец? — поинтересовался Рейк.

— Почти, — с трудом выдавил Нили.

— Хорошо. Вырастешь в отличного спартанца-квотербека.

Улыбнувшись мальчишкам, Рейк отправился восвояси. Тогда Нили было всего одиннадцать лет.

Машина остановилась возле кладбища.

С приближением сезона 1992 года Мессину охватило всеобщее и сильное беспокойство. Годом раньше их команда продула три игры, что граничило с катастрофой, вынуждая горожан отказываться от пирожных в «Ренфроуз», от резиновых куриц за обедом в «Ротари-клубе» и от недорогого пива в забегаловках на окраине.

Наконец, в команде играло совсем мало выпускников, что не сулило ничего хорошего. Облегчить положение мог уход заведомо слабых игроков.

Рейк, если даже и чувствовал давление, не показывал этого никаким образом. К тому же он тренировал «Спартанцев» больше трех десятков лет и повидал всякое. Последний выигранный Рейком кубок штата, тринадцатый по счету, остался в 1987 году, и местные жители скрепя сердце терпели целых три года. Тем не менее болельщики вели себя хуже и хуже. Накручивая друг друга, они требовали сто побед подряд, но после тридцати четырех лет работы Рейк откровенно плевал на их мнение.

Команде 92-го не хватало талантов, и все это знали. Единственной звездой был тогда Рэнди Эйгер, хорошо игравший угол или по краю на проход и умевший надежно подобрать мяч, брошенный квотербеком в его сторону, что, впрочем, случалось нечасто.

В небольшом городке вроде Мессины таланты вырастают со строгой цикличностью. Бывают периоды, когда игра идет на одну «калитку» — если команда на подъеме, как в 1987-м с Нили, Силосом, Полом, Алонсо Тейлором и четырьмя злыми лесорубами-лайнбэкерами. Но, по Рейку, истинное величие состояло в том, чтобы побеждать с невысокими и медленно бегающими игроками. То есть, когда Рейк брал не самых талантливых, команда должна была выигрывать с таким же разгромным счетом. Напряженнее всего он работал над составами, не обещавшими ничего хорошего, а в августе 1992 года не одной его команде досталось оценить настроение, с каким Рейк выходил на поле.

После неудачной субботней драчки Рейк старался погонять игроков как следует. Он назначал тренировку и на воскресное утро — чего почти не бывало раньше, потому что это не нравилось тем, кто ходил в церковь. Тренировку начинали с восьми утра в воскресенье, чтобы у ребят хватило времени на выяснение отношений, — конечно, если будут силы. Рейка особенно удручала «детренированность» — что казалось шуткой знающим людям, поскольку любая команда Мессины сотни раз отрабатывала спринг.

Спортивные трусы, наплечная защита, спортивная обувь и шлемы. Никакого силового контакта, только тренировка. В восемь утра температура воздуха была 86 градусов по Фаренгейту — и это при высокой влажности и безоблачном небе. Сделав растяжку, они для начала бежали милю вокруг стадиона, чтобы разогреться. К тому времени когда Рейк объявлял вторую милю, игроки давно обливались потом.

В списке суровых испытаний Рейка штурм трибун значился под вторым номером, сразу после «Спартанского марафона». Каждый хорошо представлял, что это такое, и когда Рейк орал: «Трибуны!» — половине команды хотелось бросить спорт прямо сейчас.

Вслед за капитаном Рэнди Эйгером игроки выстраивались в длинную ленивую цепочку и медленной трусцой начинали движение по беговой дорожке. Когда колонна оказывалась у гостевой трибуны, Эйгер сворачивал к ближайшим воротцам, поднимался на двадцать рядов, бежал поверху и опять спускался, чтобы двадцатью рядами ниже оказаться у следующего сектора. Восемь секторов до конца гостевой трибуны, потом назад на беговую дорожку — и бегом по кругу мимо конечной зоны к стоящей у другой стороны поля домашней трибуне. Снова вверх, уже на пятьдесят рядов, пробежка вдоль ограждения и спуск на пятьдесят рядов вниз. Вверх и вниз, вверх и вниз, вверх и вниз — пока не одолеешь новые восемь секторов и не вернешься обратно на беговую дорожку для очередного убийственного круга.

После первого круга начинали отставать лайнмены, а Эйгер, легкий на ногу и способный бегать до бесконечности, обычно уходил далеко вперед. Зло ворча, Рейк с висящим на шее свистком разгуливал по беговой дорожке, время от времени крича на подопечных, на последнем издыхании сражавшихся с дистанцией. Он очень любил звук, с которым пятьдесят игроков носятся по трибунам вверх и вниз.

— Парни, вы не в форме, — заявлял Рейк достаточно громко, чтобы его слышали. — Дальше он бубнил вроде бы себе под нос: — Самый медленный сброд, какой я видел.

Рейк славился умением бубнить под нос так, что его слышали везде, где нужно. После второго круга падал и начинал блевать кто-нибудь из блокирующих. К этому времени даже самые выносливые двигались все медленнее и медленнее.

В том августе игравший в команде выпускник Скотти Риордан весил 141 фунт, а к моменту вскрытия вес его тела составлял всего 129 фунтов. На третьем круге паренек упал между третьим и четвертым рядами домашней трибуны и больше не пришел в сознание.

Было воскресное утро. Из-за того, что занятия проводились без силового контакта, Рейк отпустил двух других тренеров. Нигде поблизости не нашлось машины «скорой помощи». Позже ребята расскажут, что в ожидании сирен, в эти бесконечные минуты Рейк держал голову Скотти у себя на коленях. Но мальчишка погиб еще на трибуне. Когда Скотти привезли в больницу, он точно был мертв. Тепловой удар.