Еще одно обстоятельство мучило Лили. С того дня как Джек поднялся с ней на этаж в госпитале Окленда, где разместили отца, прошло две недели. Больше он не звонил и не приходил. Она тосковала по нему сильнее, чем могла выразить это словами. Резкий переход от внимания и заботливости к равнодушию вызвал у Лили недоумение, сбил ее с толку, и она не могла заставить себя позвонить ему сама.

Стоя в холле больницы в Уанмате, в которую она приехала вместе с отцом в машине «скорой помощи», Лили потянулась к телефону. Отогнал ли кто-нибудь ее автомобиль со стоянки «Фонком» домой, или он по-прежнему стоит там.

– Нужен транспорт?

Знакомый глубокий голос прозвучал для нее как музыка. Ноги сами понесли Лили к Джеку. Находясь в его объятиях и слыша размеренное биение его сердца, она почувствовала облегчение. Усталость; накопившаяся в ней за эти две недели, словно рукой сняло. Она не знала, что по ее щекам катятся слезы, пока Джек не коснулся ее щеки. Подняв ее лицо за подбородок, он прижался к ее губам. В этом поцелуе не было страсти, только бесконечная нежность и утешение. Лили прижалась к нему сильнее, не желая расставаться с его объятиями, в которых было так спокойно и легко.

Джек мягко отстранил ее от себя.

– Идем, я отвезу тебя домой.

Он подхватил ее сумку. Лили кивнула и молча прижалась к его боку. Когда Джек рядом, ей ничего не страшно. Он посоветует ей, как поступить с компаний, поможет ей справиться с горем.

Миссис Мэнсон закрывала входную дверь, когда они завернули на подъездную дорожку.

– Наконец-то, – с чувством облегчения сказала она при виде Лили. Джек остался у машины. – Я как раз хотела уходить. Мне нужно кое о чем с вами поговорить.

– Это не может подождать до завтра, миссис Мэнсон? Я немного устала.

– В общем, не может. Я не приду, пока мне не заплатят. – Она настойчиво держала перед Лили листок бумаги, и ей ничего не оставалось делать, как взять его.

– Вы не получали даже аванс за этот месяц? – несмотря на усталость, удивилась она.

– Именно так.

– Мне очень жаль, миссис Мэнсон. Обещаю, что завтра я обязательно выясню, в чем дело, и постараюсь уладить этот вопрос как можно скорее.

– Проблемы? – раздался рядом с ней негромкий голос Джека.

– Миссис Мэнсон не смогла получить зарплату в банке. Должно быть, какое-то недоразумение: – Лили тряхнула головой. – Не хочешь кофе?

– Не откажусь.

Она отсутствовала две недели, и дом показался Лили совсем чужим. У нее не было чувства, что она вернулась домой. Да и никогда не было, подумалось Лили, когда она вновь посмотрела на безупречные, но бездушно обставленные комнаты. Не было ничего, напоминающего о том, что здесь живут люди: ни безделушек, ни раскрытого, да так и оставленного журнала на столике, ни забытой чашки… В душе Лили поднялась волна страха, так как она поняла, что не сможет остаться в этом доме одна.

Банка для кофе была пуста.

– Извини, Джек, но, кажется, могу предложить только растворимый.

Рука Джека успокаивающе опустилась на ее плечо.

– Не переживай, сойдет и такой. Не знаю, как ты здесь живешь, но у меня такое чувство, будто я оказался в мавзолее. Может, ты захочешь на несколько дней переехать ко мне? К тому же если миссис Мэнсон не получила зарплату, вряд ли она стала покупать продукты за свой счет.

Лили заглянула в холодильник и в кладовку. Джек был прав. Она растерянно посмотрела на него. Он ободряюще ей улыбнулся.

– Ну что, едем? Кстати, твоя машина в гараже. Езжай на ней. Если захочешь вернуться, сможешь сделать это в любую минуту.

– Мне бы не хотелось быть для тебя обузой.

– Я хочу, чтобы ты была со мной. – Он пожал плечами. – Какая же это обуза?

Его глаза потемнели и вспыхнули обещанием, что она недолго будет чувствовать себя лишней.

По телу Лили словно побежал электрический ток.

– Спасибо, Джек. Подожди меня, я только возьму с собой несколько вещей.

– Нет проблем. Пока подгоню твою машину к двери.

Джек стоял на кухне и спорил со своей совестью, которая требовала, что нужно остановиться, что он уже отомстил Фонтейнам больше, чем задумывал, но воспоминания о едва заметных шрамах на животе Лили не давали ему покоя. Он искал своего ребенка, не жалея ни сил, ни времени, ни средств, но его поиски до сих пор ни к чему не привели.

Джек знал, что, если бы Лили снова забеременела от него, это привело бы Чарлза Фонтейна в ярость. Тогда месть Джека была бы полной: единственная дочь Фонтейна спит с сыном Брэдли Долана – фамилия, которую он наверняка предпочел бы забыть, ведь человек, ее носящий, стал причиной его банкротства. И как бы бесился Чарлз Фонтейн, став дедом незаконнорожденного! Самого Джека это не волновало: его ребенок не был бы просто орудием мести, он бы дал ему свою фамилию и заботился о нем.