Шрифт:
– Понятно, один ангел, другой слегка босяк. Стрелял в нас как раз ангел.
– Будем работать.
Оставшись один, Артур в задумчивости ходил из угла в угол, потом подошел к компьютеру, нажал клавиши. Вот оно лицо, перенесенное чудо-техникой в память компьютера с небольшой фотографии в паспорте. Облик ангела, который ничего предосудительного в жизни не сделал, а всего-навсего пытался убить Дарью, потом опять же Дарью и Артура. Всего-навсего. Так кто же он и какой на самом деле, Павел Гарелин?
На войне как на войне
Испанская крепость Фуэнтерабия, окутанная дымовой завесой из-за непрестанной пальбы с обеих вражеских сторон, возвышалась мрачной и неприступной громадой. Французы упорно держали осаду, испанцы – оборону, ни та, ни эта сторона не собиралась уступать. Лейтенант Абрам Петров самостоятельно сделал расчеты и представил их французскому командованию.
– Как всякое строение, крепость Фуэнтерабия имеет уязвимые места, – докладывал Абрам, когда его вызвали к генералу. – Если подложить мешки с порохом под стену с южной, испанской, стороны и взорвать, мы, конечно, крепость не разрушим, но часть стены пострадает, что даст возможность армии его величества атаковать более успешно.
– Что вам для этого нужно? – спросил заинтересованно генерал.
– Мешки с порохом, добровольцы и ночь.
– Действуйте, – разрешил генерал.
Но сказать – не сделать. Испанцы тоже не зевали, крепость охраняли бдительно, делали вылазки, нападая на французов. Ночью они умудрились освещать внешнюю сторону стен. Делали это с помощью выбрасываемых факелов к основанию стен, так что подобраться незамеченными было практически невозможно. Абрам две ночи провел, наблюдая за выбрасыванием факелов, высчитывая время. Но испанцы не могли обеспечить огнем по всей протяженности стен, поэтому факелы горели на камнях через большие промежутки, затем, когда предыдущие догорали, сбрасывался огонь в эти промежутки. Сложность представляла и местность, где стояла Фуэнтерабия – каменистая возвышенность. Но попробовать стоило.
Абрам приказал добровольцам, которым была обещана награда, надеть темные одежды, дабы слиться с ночной мглой. Двигаться старались бесшумно и осторожно, чтобы ни один камень не выкатился из-под сапога и не шуршала галька. Мешки с порохом тащили на себе. Много-то не утащишь, поэтому и солдат пришлось брать два десятка, так как произвести следовало два взрыва недалеко один от другого. Тем временем французская армия готовилась к штурму, надеясь на добровольцев и лейтенанта Абрама Петрова.
Они подобрались как можно ближе, залегли и ждали. Факел догорал... Дальше все зависело от скорости и тишины. Два десятка теней и Абрам метнулись к крепости, уложили мешки под основание... И надо ж было такому случиться: прямо на спину солдату упал горящий факел, когда должен был, по расчетам, свалиться в другом месте! Одежда загорелась, солдат, не выдержав боли, закричал.
– Тревога! – раздалась на стене испанская речь. – Французы! Тревога!
Скрываться было бессмысленно, поэтому Абрам крикнул на пределе голосовых связок второй группе, работавшей неподалеку:
– Поджигай! Уходим!
Абрам и добровольцы рванули со всех ног. Падали, катились вниз, но бежали. По ним стреляли. Быстрее унестись прочь, в темноту, чтобы слиться с ней, желал каждый из бежавших. Вдруг в голову Абрама что-то врезалось с такой силой – моментально пронзила немыслимая боль, мышцы свела судорога, ноги сами останавливались. Он поднял голову и руки к ночному небу, словно хотел зацепиться за него, и продолжал падать. Ему удалось сделать еще шаг, второй... он стал на колено...
– Лейтенант убит! – услышал вопль, погружаясь в темноту.
«Я убит?!» – подумал Абрам, не смиряясь с этими простыми словами и пытаясь встать. Тогда он закричал звездам в небе, прося у них помощи, закричал по-русски:
– Не хочу!!!
– Держите Петрова! – послышалось очень далеко.
Как подкошенный, он упал на руки солдат. Взрыв!!! И все...
Авария выбила Павла Гарелина из привычной обоймы.
Дни и ночи напролет отлеживает Гарпун бока, а костыли стали неотъемлемой частью передвижения. Скверно. Бытовые проблемы его не беспокоили, преданные тины и герлы наперебой обеспечивали его уходом и заботой. Но настроение было препаршивое, он с трудом пережидал срастание костей.
И сделал Павел неожиданный для себя вывод: лучше смерть, но не инвалидность. Это сейчас команда на пупе перед ним вертится, знают, что Гарпун выключился всего-то на время. А если б навсегда? Вопрос имеет однозначный ответ: убогим и калекам нет места на пароме Вселенной. Сам так учил их. Стало быть, и его столкнут с парома при подходящих условиях. Ранее он не задумывался над временем, отпущенным конкретно ему, зато сейчас появилась возможность пошевелить извилинами; глубоко в сознании засела мысль: не долгожитель он на этом свете. И если честно, мысль страшила.