– Скажите, – обратилась она к любезной девушке с несвойственной ей неуверенностью в голосе, – а вот у вас здесь раньше были занятия тибетского мага, я, знаете ли, что-то забыла, как его звали, такое имя... – Надежда напрягла память, но внезапно почувствовала легкое головокружение и удивительно знакомый запах – пряный, волнующий, беспокойный...

– Мага? – удивленно переспросила администратор. – Я не помню, чтобы у нас вел занятия какой-нибудь маг... Возможно, это было раньше, но я пришла сюда работать около двух лет назад, и в это время никакого мага у нас не было.

Надежда прикоснулась пальцами к виску, где неприятно забилась тупая боль.

– Простите, что вы сказали? У вас были раньше такие интересные занятия... Такой человек их проводил... необычный. – Надежда мучительно пыталась вспомнить, какой человек ее настолько заинтересовал, что она даже приехала специально в такую даль, но ей мешал странный терпкий запах – может быть, так сильно пахли расставленные в холле тропические растения.

– Занятия? – терпеливо напомнила девушка. – Вы хотели узнать о каких-то занятиях?

– Да, кажется. – Надежда растерянно огляделась по сторонам, думая найти подсказку: зачем она приехала сюда, в этот Центр? Что ей тут нужно? Боже мой, неужели это первые проявления склероза?

– Вы хотели записаться на какие-нибудь курсы? Может быть, в группу быстрого чтения и укрепления памяти?

В голосе девушки Надежде послышались ехидные нотки, и от злости в голове у нее немного прояснилось.

– Нет, спасибо, – холодно ответила она, – до сегодняшнего дня я на память не жаловалась. А вообще, расскажите мне, какие у вас есть группы. – Она подумала, что перечисление групп натолкнет ее на мысль, зачем же она приехала сюда, в Центр.

– Пожалуйста, – любезно улыбнулась девушка, – о быстром чтении я вам уже говорила. Далее, кружок аквариумистов...

– Нет-нет, об этом не может быть и речи, у меня кот! – Надежда представила радость Бейсика при виде аквариума, и как он будет запускать туда лапу, а потом оставлять на паркете мокрые следы.

– Кот? – Девушка неподдельно обрадовалась. – Тогда вас может заинтересовать клуб «Котофей»! Они собираются раз в неделю, приглашают специалистов, а также устраивают выставки...

– Спасибо, конечно, но кот у меня не очень породистый, Я уж как-нибудь сама его воспитаю.

– Ну что ж. Есть кружки макраме, фриволите...

Надежда в целом представляла себе смысл этих иностранных слов, но чтобы заняться таким делом на практике... Нет, на такое у нее, конечно, нет времени. Кроме того, в слове «фриволите» ей слышалось что-то порочное.

– Есть еще несколько языковых групп. Есть, конечно, английский, немецкий, французский, финский, есть даже язык нганасанов и суахили. Можете себе представить – ходят!

– Суахили? – с интересом повторила Надежда. – В этом, несомненно, что-то есть, но вряд ли у меня найдется время для занятий суахили...

Про себя она при этом подумала, что ни за какие деньги не потащилась бы в такую даль, чтобы записаться на курсы суахили.

– Ну, еще у нас есть кружок кактусоводов... – девушка явно поднимала в бой все свои последние резервы, – и группа любителей городской спелеологии...

– Городской спелеологии? – удивилась Надежда. – А это еще что такое?

– Да, есть такой кружок, они изучают подвалы и подземелья города. Говорят, это очень интересно. Ну конечно, это не для вас. – Девушка вежливо и выразительно потупила глазки – странная посетительница начала ее утомлять, и она позволила себе подпустить шпильку.

– Да, это действительно не для меня, – растерянно протянула Надежда, поблагодарила девушку и пошла к выходу, недоумевая на ходу: для чего же она все-таки приезжала в этот Центр культуры и отдыха?

На улице похолодало. Надежда плотнее запахнула пальто и сунула руку в карман за перчатками. В руке у нее оказался плотный листок бумаги. Надежда развернула буклет и прочла: «Ваша жизнь дала трещину? Вы устали от одиночества? Проблемы обступили вас со всех сторон? Тогда вам поможет...»

Что за чушь! Опять какие-нибудь шарлатаны! Надежда аккуратно выбросила буклет в ближайшую урну и целеустремленно направилась к станции метро «Московские Ворота».

Старая женщина с лицом хищной птицы махнула рукой, и кладбищенский сторож, угодливо согнувшись, ушел, оставив ее возле могилы одну. Старуха неловко согнулась. Положила к надгробию две темно-красные розы, дотронулась пальцами до черной мраморной плиты и тяжело выпрямилась.

Потом достала из сумки платок и вытерла глаза – она не плакала, просто в последний год глаза стали слезиться на ветру.