Когда пьеса окончилась, Том и его актеры выстроились в линию и сделали глубокий поклон. Я оглянулась кругом: все лица были полны каким-то самозабвенным оживлением, чем-то близким к общей радости, это было похоже на гипноз, аплодисменты длились бесконечно долго. Труппа кланялась и кланялась. Затем овация начала стихать.

Чип Дэбни пошатываясь поднялся на ноги и вышел на сцену, остановившись перед актерами. Он поднял руну, призывая к тишине. Дожидаясь ее наступления, он слегка покачивался на ватных ногах, его кривая усмешка стала еще шире.

— Я изучал елизаветинскую эпоху, — произнес он, с трудом выговаривая слова.

Клэй Дэбни начал подниматься с места, чтобы подойти к сыну, но остановился, снова сел и уставился на свои руки. Дэйзи подняла голову и посмотрела на Чипа, как птица, ожидающая корм. Люси закрыла глаза.

— Да, господа, изучал. И у меня для уважаемой публики есть оригинальные стихи собственного сочинения. Первый такой… дайте подумать. — Он запрокинул голову и, улыбаясь, закрыл глаза. — Так вот:

В комнате стояла мертвая тишина. Я ни на кого не смотрела. Я почувствовала, как мои груди поднимаются и опускаются от тягостного дыхания. Мне хотелось простым усилием воли уничтожить их и стать существом среднего пола. Жар затопил меня, поднимаясь от груди к лицу.

— Есть еще одно, — продолжал Чип.

На этот раз Клэй все же поднялся со стула. Я скорее почувствовала, нежели увидела, что Том вышел из ряда актеров.

— Нет, подождите, — остановил их Чип, — это лучше. Оно звучит так:

Тишина взорвалась ревом.

— Ну, черт возьми, Чип, знаешь ли, дело не в том, что мне это не слишком нравится. — Голос Тома был медленным, ровным и опасным. — Дело в том, что я не могу отвязаться от женщины, что бы ни делал.

Слушатели рассмеялись, может быть, слишком громко, но с явным облегчением. Том, в конце концов, может легко уложить Чипа на обе лопатки.

— У тебя для этого подходящее место. — Шутливый и взбешенный голос Чипа перекрыл смех. — Здесь у тебя лучшие сиськи, и их больше на Козьем ручье, чем во всем округе Бейнс.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, изогнул шею и изобразил на лице удивление и интерес по поводу моего бюста. Затем Чип блаженно улыбнулся Тому:

— Я хочу сказать, у коз и у всех остальных. Разве ты не человек-козел? Кажется, я слышал недавно, что ты…

Том мягко повернул Чипа за плечи и врезал по физиономии. Это был размашистый плавный удар правой по мясистой челюсти Чипа. Толстяк развернулся, пролетел по комнате и приземлился на коленях своей жены бессильной кучей клоунского наряда. Он пробормотал что-то, немного побарахтался и спокойно улегся.

Все это время Том стоял посреди комнаты и смотрел на брата.

Клэй Дэбни поднялся, обнял племянника и обратился к зрителям:

— Прошу извинения за Чипа. Он не умеет пить. Перед отъездом сюда он уже хватил немного. Но это его не извиняет. Мне стыдно за его поведение и за него самого. И я прослежу, чтобы он попросил прощения у каждого из вас. Мисс Энди, не могу сказать, как я сожалею о случившемся. Он больше не будет надоедать вам. Том, ты знаешь, как мне все это противно. Такая ночь бывает раз в жизни, и я надеюсь, что ты и твои гости запомнят из нее только хорошее. Если кто-нибудь мне поможет, мы попрощаемся и оставим вас веселиться дальше.

— Мне очень жаль, дядя Клэй, — сказал Том.

— Не стоит говорить об этом, — ответил старик. Вместе с Томом и Чарли он поднял бормочущего Чипа на ноги и вывел из дома. Дэйзи последовала за ними, кудахтая и суетясь, последней вышла Люси. На ее пушистых ресницах дрожали слезы.

— Мне очень жаль, — проговорила она невнятным шепотом, когда проходила мимо меня.

— Пожалуйста, даже не думайте об этом, — попросила я в ответ.

Гости оставались в доме еще какое-то время после того, как услышали, что лендровер Клэя с грохотом выехал со двора, но, конечно, вечер был окончен, его драгоценная поверхность разбита. Скретч увел Хилари в ее комнатку в тот момент, когда Чип Дэбни поднялся на ноги и вышел на сцену, и сам старин больше не появлялся. Том, я, Риз и Мартин провожали гостей, благодаря их за приезд и отмахиваясь от выражений сочувствия и участия. Я была так зла на Чипа, что меня пробирала дрожь, но Том, стоявший подле меня, выглядел совершенно спокойным. Его улыбка была широкой и естественной, а в голосе, когда он прощался с гостями, звучала непритворная радость.

Я взглянула на его правую руку. Костяшки пальцев начали краснеть и опухать, но, казалось, он этого не замечает.

Тиш и Чарли уезжали последними.

— Все было так прекрасно, что даже Задница Которая Ходит Как Человек не смогла ничего испортить, — сказала Тиш, обнимая меня и Тома. — Надеюсь, вы запомните это.

— Время от времени появляется необходимость отлупить Чипа, но не следует воспринимать это всерьез. По сути, он безвреден. В этом его беда, — заметил Том. — Спасибо вам обоим за все. Без вас ничего бы не получилось. Я вас люблю, ребята.