— Принесите нам всем по „Кровавой Мэри", Альфред, — распорядилась Тиш, а когда я отрицательно покачала головой, она воскликнула: — Энди, перестань! Эта Гостиница славится своими коктейлями. Мы поедем домой и вздремнем, и я обещаю, что не буду заставлять тебя пить за ланчем. Ведь в полдень мы здесь не напиваемся! А сейчас есть повод: ты переехала в Пэмбертон, и надеюсь, раз и навсегда. Для Хилари Альфред сделает легкий „Ширли Темпл". [18]

Хилари робко посмотрела на меня: она ненавидела этот коктейль, но хотела быть вежливой и произвести хорошее впечатление в новом, неисследованном мире, где нужно пробить себе дорогу.

— Я думаю, для Хилари лучше просто кока-колу, — выручила я дочку.

— Сделайте два, — отозвался Картер Деверо, — а лучше всего мне диетическую коку. Через час встреча с клиентом, а старый дурень чует водку на расстоянии двух футбольных полей. Он считает выпивку во время ланча декадентством.

— Так оно и есть, — сказала Тиш, — оттого и слаще ее вкус.

— А чем вы занимаетесь, мистер Деверо? — спросила я, скорее чтобы услышать его красивый голос, чем получить ответ на вопрос. Я чувствовала себя обязанной быть заинтересованной и приятной, ценным приобретением для Тиш и Чарли в месте, которое, совершенно очевидно, было средоточием их мира. Они раскланивались буквально с каждым столиком.

— Пожалуйста, зовите меня Картер, — попросил он. — Я в некотором роде поверенный в делах. Типа „на все руки мастер". В Пэмбертоне нет особых возможностей для специализации. В основном я занимаюсь земельными участками.

— Картер один из лучших агентов по продаже земли для владельцев лошадей на Юге, — тепло заметила Тиш, — а еще — один из лучших игроков в поло и один из первых наездников в стипль-чезе.

— Теперь уже слишком стар и жирен для скачек, — произнес Картер с довольным видом, — а скоро стану слишком тяжел и для поло, если не буду чаще выбираться из конторы. Впрочем, это относится и к Чарли. Сегодня утром оба наши пони проклинали своих хозяев.

— Скоро мы сгоним жиры ходьбой. Стоит только открыться охотничьему сезону, — пообещал Чарли.

Я бросила косой взгляд в сторону Хилари. Она тоже посмотрела на меня быстро и настороженно.

— Есть ли какое-нибудь занятие в Пэмбертоне, которое не было бы связано с лошадьми? — быстро спросила я.

— Множество собак, — ответил Чарли, — всех видов, в основном охотничьих. Завтра заканчивается тренировка охотничьих южных терьеров. Пара терьеров Картера участвует в состязаниях, и одна из них претендует на приз „Лучший на смотре".

— А какие это собаки? — Тонкий серебристый голосок Хилари заставил меня вздрогнуть, будто я услышала, как заговорила красивая фарфоровая статуэтка, ведь дочка так долго молчала.

Картер Деверо улыбнулся ей искренне и открыто:

— Джек Рассел [19] — милые, энергичные приземистые псы с широкой белой усмешкой. Лила и Гомер. Их назвали в честь моих деда и бабки. У нас всегда были собаки этой породы. Если ты придешь завтра на трек и приведешь с собой маму, я вас представлю. Им будет очень приятно познакомиться с тобой.

Хилари улыбнулась в ответ и посмотрела на меня, а я, в свою очередь, бросила взгляд на Тиш, которая неожиданно произнесла:

— Мы и так собирались туда. Я приготовлю с собой ланч, чтобы поесть после соревнований. А как ты, Картер?

— Прекрасно, — отозвался тот. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как лицо стало горячим, чего не случалось со мной с самых первых дней в Эмори. Я поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Тиш была права. Напиток оказался божественным: прохладный, пряный, он легко растекался по жилам. Я сделала еще один глоток.

Ланч удался на славу, хотя чувство странности и непонятности не покидало меня, и оно только усилилось от алкоголя, который мне пришлось выпить в самый полдень. Я чувствовала, что если я внезапно встану, то просто взмою вверх, как пушинка.

Ощущение странности не уменьшалось: теперь многие успели закончить свой ланч, проходили мимо, заговаривали с нами, улыбались, приветствовали нас с Хилари в Пэмбертоне, а потом высказывали пожелания поскорее увидеть нас на беговых дорожках или около конюшен.

— Вы должны навестить нас, — предложили несколько женщин, я улыбнулась и ответила, что мы сделаем это с удовольствием, и разговор вновь перешел на лошадей и охоту. Я убедилась, что объявление, которое увидела Хилари при въезде в город, было верным: охотничий сезон — или, по крайней мере, сезон охоты на некоторые виды животных — действительно открывался на следующей неделе. А вскоре, очевидно, разрешат и другие виды охоты.

Разговор мало касался каких-либо иных проблем. Охотничьи ружья, луки, собаки, снаряжение, одежда… Не морочащие себе голову высокими материями мужчины и женщины в Гостинице, казалось, знали о ритуале убийства животных столько же, сколько знали о лошадях. Так же, мак мои современники в Бакхеде были знакомы с теннисом, работой в садах и автоклубами.