Часто я задерживалась на работе — это случалось теперь почти каждый день, — казалось, что мисс Дебора решила изыскивать все больше и больше дел, которые задерживали бы меня в Бюро. Но когда я входила в дом из промозглых сумерек, Картер уже готовил обед.

Иногда я ненадолго оставалась сидеть в автомобиле перед коттеджем и смотрела сквозь его запотевшие стекла в освещенные окна домика, наблюдая за ними, двигавшимися внутри перед прыгающими языками пламени камина, — за моей дочкой и моим другом и любовником: одна — темный огонь, другой — золотистый медведь, и слезы собирались в узел в моей груди и обжигали нос. Хилари обычно болтала, как белка, а Картер улыбался, помешивал что-то и прислушивался. И тогда меня охватывал прилив благодарности: чего еще в целом мире я могла желать больше, чем этого? Как будто смотришь в магический кристалл, видишь всю твою оставшуюся жизнь и понимаешь, как она хороша, мало того — почти волшебна…

Почти никогда в те дни не слышала я голоса, беспомощно кричащего во мне: „Наполни меня!" Никогда во время наших вечеров, проведенных вместе с Тиш и Чарли и другими парами, ни в течение счастливых, мирских, заполненных домашними хлопотами выходных дней, ни в кино, ни в бакалейных лавках, ни на тренировочных дорожках, ни в пэмбертонской Гостинице. Ни в густой темноте моей холодной спальни под огромным, соскальзывающим стеганым одеялом на гусином пуху, которое Картер выписал из Орвиса и под которым теперь почти каждую ночь он овладевал мной в своей деликатной любви. Почти никогда не слышала я этого голоса. Но только почти.

— Я или должен жениться на тебе, или бросить тебя, — сказал Картер как-то утром в густой предрассветной мгле, когда он встал, чтобы отправиться домой и переодеться для наступающего дня. — Злые языки начнут болтать повсюду — вплоть до Уэйкросса.

— Почему тебя это беспокоит? — спросила я. — Учительница среднего возраста с десятилетним ребенком после всех лет чувственной неумеренности цветущей и изобретательной миссис Пэт Дэбни. Что в этом плохого? Мы для них так скучны, что они падают в обморок.

— Это меня и беспокоит. Я подумал, что ты можешь волноваться. Мне не хотелось бы, чтобы Хилари пришлось выслушивать гадости из-за меня. Дети могут быть злобными и испорченными — тебе и ей это хорошо известно. И некоторые взрослые тоже. Мисс Дебора не будет молча терпеть такое положение вещей, особенно если это положение счастливое.

Я потянулась так сильно, что мои коленные и плечевые суставы захрустели, как смятая фольга. Пух так легко плавал по моему нагому телу, что мне хотелось громко смеяться от удовольствия. Но, однако, в одну из ночей на той же неделе мне приснилось, что это был дикий, тайный вес меха, давивший мне на живот и грудь.

— Не могу представить себе, что хоть один человек может чувствовать что-либо иное, кроме радости, от того, что рядом с Хил есть мужчина, который любит ее и нежно заботится, — заметила я. — А что касается детей в ее школе, то у половины из них есть „дяди", которые остаются на ночь с мамашей. Ну а если говорить о мисс Деборе, то, Картер, будь серьезней. Что она может мне сделать? Если она попытается уволить меня за то, что я живу с тобой, то колледжу придется уволить половину факультета.

— Не недооценивай ее, — предупредил Картер. — В свое время она потопила много невинных душ.

— Ходят ли разговоры обо мне и Картере? — через неделю спросила я у Тиш по дороге домой с собрания клуба пэмбертонских дам.

— Весьма незначительные. Ты и Картер тихие. Пэт Дэбни в ее самый ленивый день — лучший предмет для пересудов, чем вы. Но, между прочим, я слышала пару намеков о тебе и Томе.

Я уставилась на подругу. Она не повернула головы, чтобы посмотреть на меня, но широко улыбнулась, веснушки на ее лице слились вместе, как патока.

— Я была у него только один раз, — заявила я с негодованием. — Один раз, и это было две недели тому назад. Хилари была на ручье пару раз, Том забрал ее после школы и привез к обеду, он даже не входил в наш дом, просто высаживал ее, сигналил и ехал дальше. Он подарил Хил маленькую козочку, которую держит там, у себя… Слушай, Тиш, ты это выдумала сама!

— Нет. Все слышала своими ушами. Может быть, и был всего один раз, но ты вернулась после полуночи, и мне известно из надежных источников, что на заднице твоих брюк была грязь от земли и травяные пятна. Это послужило предметом разговора в химчистке.

— Тиш… — Я не отрываясь смотрела на подругу. Жгучая ярость кипела в груди. — Мы ходили в лес смотреть оленей. Господи, Хилари была с нами все время!

— Успокойся. — Тиш улыбнулась. — Однажды я села на красное вино, которое Чарли разлил во время званого обеда, и на следующий день весь город говорил, что у меня был выкидыш. Ведь наш город очень маленький. И, в сущности, никому ни до чего нет дела. Просто всем доставляет удовольствие посплетничать по поводу того, кто с кем встречается.

— Я не встречаюсь с Томом Дэбни.