Стоящая на четвереньках Ленка увидела, как Ярослав и Маардай метнулись навстречу друг другу — и на их месте возникла вспышка пульсирующего пламени…

Славка стоял посреди необъятного белого пространства. Оно не имело ни формы, ни размера, ни верха, ни низа. Маардай замер напротив. Странно — он не спешил нападать.

— Где мы? — спросил Славка. И услышал мирный и спокойный ответ Маардая:

— Тут нам никто не помешает, Ярослав.

— Защищайся, — приказал Славка. Маардай поднял руку с мечом — длинную, перевитую жгутами мускулов:

— Подожди. Хочешь увидеть кое-что?

— Тебе не помогут твои хитрости, — отрезал Славка.

— Это не хитрость, — крылья Маардая дернулись. Он задрожал всем телом… и Славка увидел мальчишку своих лет. Держа в опущенной руке черный меч Маардая, он стоял на месте исчезнувшего демона и смотрел на Славку в упор.

— Ты кто? — спросил Славка.

— Таким я был, — сказал мальчишка. Голос у него изменился тоже, но Славка понял, что перед ним по-прежнему Маардай. — Ты нас ненавидишь, — Маардай чиркнул кончиком меча по воздуху, — это очень просто — ненавидеть. А ты хоть когда-нибудь пытался ПОНЯТЬ, откуда берутся такие, как я? Ты же знаешь, что я не природная нечисть. Может быть, ты думаешь, что нас сотворил какой-нибудь могущественный и злой чародей? Нет, Славка. Дело-то в том, что я вышел из тех же рук, что и ты. Не из ТЕХ ЖЕ САМЫХ, но из ТАКИХ ЖЕ. Я был охотником, Славка.

— Ложь, — ответил Ярослав. — Все, что ты говоришь — ложь, ты лжешь всегда. Ты и своим солгал — заманил их в Болотов обещаниями добычи и бросил под мой меч.

— Ты волен думать, как хочешь, — легко ответил Маардай. — Но я был охотником. Очень долго, почти тысячу лет. Я преследовал и уничтожал нечисть, я защищал людей… А потом я подумал — зачем? ЗАЧЕМ, Славка? 3ачем мне защищать этих жестоких, жадных, глупых и неверных существ? Нечисть лучше их, она не притворяется. Она такая, как есть. А люди… — лицо мальчишки скривилось, он презрительно поднял угол рта. — Они выдумали тысячи красивых слов и тысячи мудрых законов. Но ни слова, ни законы не мешают им убивать друг друга десятками тысяч — и оправдывать убийства теми же словами и законами. Сегодня они говорят одно, завтра — другое. Сегодняшний герой для них — завтра преступник и наоборот. Вот тогда я подумал еще: почему я, которому дарована вечная молодость, вечное существование, должен тратить свою вечность, рисковать собой ради этого мусора, именующего себя царями природы? Кто обязал меня на это? И я ушел. Я стал тем, кого ты видишь. Не сразу — но стал.

— Даже если ты говоришь правду — ты просто предатель, — тихо ответил Славка. Маардай вздохнул очень по-человечески:

— Слава, — сказал он, — а если ты попытаешься просто прислушаться к себе? Спроси себя: ради чего ты сражаешься, совершаешь подвиги, рискуешь головой? Неужели ради людей? Да никто из них и не заметит, если ты исчезнешь! Нет, Слава, будь честным. Ты делаешь все это РАДИ СЕБЯ. Ты умнее, сильнее, быстрее, живучее людей. И тебе нравится быть самым сильным, самым ловким, самым могучим, самым смелым. Вот и вся причина. Ты уже давно существуешь только ради себя. Остался всего один шаг — и ты встанешь рядом со мной. Станешь таким же, как я. И я не буду иметь ничего против. Мы, знаешь ли, не воюем друг с другом, мы же не люди. А после моего открытия миров хватит на всех.

— Ты боишься меня, — прошептал Славка. Маардай покачал головой:

— Нет. Я сильнее тебя. Просто я хочу, чтобы ты понял меня и прозрел сам. Те, кто создали нас, прожили свои короткие человеческие жизни. Они не знали, что это такое — жить века и видеть вокруг всю ту грязь, которую множат и в которой живут люди. Они не предполагали, что мы, созданные, чтобы защищать, можем возненавидеть наше стадо, отданное нам под охрану.

— А теперь послушай меня, — не приказал, а попросил Славка. Маардай склонил голову. — Ты прав. Это люди придумали концлагеря, крематории и газовые камеры. Люди организовали Варфоломеевскую ночь [11] и нашествия кочевников. Люди создали суды инквизиции и еще многое, от чего меня тошнит. Вы, нечисть, только грелись у пламени пожаров, возле человеческих бед… Но потом — слушай очень внимательно, Маардай! — те же люди боролись с болезнями, наводнениями, засухами, отдавали жизни за чужие им народы и страны, сражались против насильников и убийц, которых поддерживали вы — вы, Маардай! Да, они уязвимы, они лгут и нарушают законы. Но они же пытаются их выполнять. Да, они разрушают больше, чем вы, убивают больше, чем вы. Но они создают, они любят, дружат — делают то, на что вы не способны. Я не человек, Маардай, но я БЫЛ им. И я останусь с людьми, как бы тяжело это не было. Ты говоришь — попытайся понять. Но когда в мой дом вламывается грабитель, я защищаюсь, а не пытаюсь понять его причины. Ты — Зло, Маардай. Зло по всем меркам. И мне не интересно, как ты стал Злом. А теперь — попробуй меня уничтожить. И не жди легкой победы. Меня ждет девчонка, к которой я хочу вернуться. Я не умею любить, но умею ненавидеть — и я ненавижу тебя, нечисть. Больше ты никому не причинишь зла.

— Сгинь, — сказал Маардай.

И они бросились друг на друга.

Ленка не успела даже закричать. Пламя вспыхнуло еще ярче — и погасло. На деревянном полу остался лежать Славка. В обугленной руке он сжимал почерневшую рукоять меча с оплавленным остатком клинка. Одежда Славки дымилась, лицо обгорело, на груди, плечах, ногах виднелись глубокие развороченные раны.

— Славик! — истошно закричала Ленка, падая рядом с ним. — Славик, открой глаза! Славик, пожалуйста!

— Лена, — не открывая обгоревших век, внятно и четко сказал Славка, — я его убил. Но, кажется, и он меня тоже убил. Позови Витьку. Скорее, мы можем опоздать.

Но Витек уже сам вошел в двери, держась за грудь. Следом лезли разгоряченные, с безумными глазами и оружием наперевес партизаны Краюхина, но тут же останавливались, опускали стволы, лица у них становились хмурыми и печальными. Ленка слышала, как сзади шепчут:

— Эх, пацан, себя за наших не пожалел…

— Он ведь полк удержал, пока бабы и дети в лес уходили…

— Да он охотник, мужики, оживет еще!..

— Чего ты несешь, охотников всех перебили…

— Охотник, точно говорю. Еще оживет!

— Они вообще не из нашего мира, вестовой Батьки сказал…

— Да иди ты, это егеря из спецгруппы, а под пацанов замаскированы…

— Передайте Краюхину, — громко сказал Славка, и тело его сотрясла электрическая дрожь. Ленка жалобно вскрикнула, стиснула обугленную руку, — пусть сообщит, что мы будем искать пути. Мы придем и поможем. Мы все люди, а люди должны помогать друг другу… Вить, иди сюда. Скорее.