– Да ты что?! – Девушка восхищенно уставилась на сотрапезника. – В Париже? Пять лет? Круто! А чем ты там занимался? Давай, Вовчик, колись уже – ты вообще кто? – Ника даже придвинулась ближе, ожидая услышать интересный рассказ.

Хозяин, однако, откровенничать не стал. Замялся, промямлил как-то неопределенно:

– Да так, всем понемногу. В основном бизнес…

– Бизнес? – Девушка удивилась еще больше. – Нефть? Финансы? Водка?

– Вер, ну не могу я тебе сказать, не пытай, а? – попросил Головастик. – Обычный бизнес, не очень легальный…

– А, ну ладно, не говори, – поскучнела Ника. – И так ясно.

– Что тебе ясно? – взвился вдруг Вовчик. – Ты по-прежнему думаешь, что я людей похищаю? Да это, клянусь, в первый раз!

Девушка оскорбленно молчала.

– Вер, ты обиделась, что ли? – хозяин расстроился. – У меня бизнес интеллектуальный, понимаешь? Разрабатываю всякие схемы, обеспечиваю прикрытие больших денег. Охраняю интересы наших во Франции, а французов – у нас. Ясно?

– Ясно, – грустно вздохнула гостья. – Ты не бандит, ты – мафиози.

– Можно сказать и так, – подумав, согласился Вовчик.

В дверь тихонько поскребся Горилла:

– Босс, звонят!

– Извини, дела, – бросил хозяин и вышел. Вернулся он быстро и довольно веселый.

– Слушай, там твоя грымза паникует! Кореша моего в Карибском море на яхте достала. Орет, что сорвали ей операцию, что не тех украли!

– И что, – заволновалась Ника, – тебя теперь убьют?

– За что? – опешил Вовчик.

– Как за что? Украл не тех. У вас же с этим строго…

Он расхохотался, довольно отхлебнул чаю:

– Нет, Вероника Владиславовна. Не родился еще тот человек, что на Вована Орского руку поднимет!

Ника посмотрела на его самодовольную физиономию и неожиданно поняла, что там, в неведомом ей мафиозном клане, он, Щелкунчик, и есть самый главный. Отчего-то снова стало страшно. Правда, не сильно, а скорей уж так, по привычке…

– Слушай, Веруня, – земляк сыто и благостно щурился, разомлев от горячего крепкого чая, – а ты-то в Москве как оказалась? И эта, Гена твоя, она кто?

– Я? – переспросила Ника. – Гена?.. – задумалась, вспоминая. – Понимаешь, я – модельер. От Бога…

Самый первый ее модельерский опыт случился лет в восемь, перед Новым годом. Бабуля накрахмалила ей на утренник марлевую «снежинку», обшитую елочным дождиком. Ника нарядилась и долго крутилась перед зеркалом, восхищаясь собой, красавицей. В этот момент в дом вбежала кошка Мышка с кровоточащим ухом и располосованным чьими-то злобными когтями боком. Ника, тогда еще, конечно, Верочка, схватила кису на руки, принялась утешать и гладить, а потом, как обычно, решила полечить кошачьи раны зеленкой. Смазала, подула, чтобы Мышке не щипало, и стала баюкать бедное животное.

– Веруня, – вошла бабуля, – одевайся, пора! Девочка радостно засуетилась.

– Дочка, что с костюмом? – Бабулины гла за просто вылезли из-за очков. – Ты вся в зеленке!

Вероника подошла к старенькому трюмо, оглядела себя и разрыдалась.

– Все! Все! – приговаривала она. – Меня не возьмут в снежинки! Зеленого снега не бывает!

– Переодевайся, – строго сказала бабуля. – Форму надевай. Сама виновата!

Продолжая рыдать, Верочка совершенно определенно сообщила, что ни на какой утренник она не пойдет. Потому что – самая несчастная на свете.

Бабуля, поуговаривав, ушла. Ей, как учительнице, не идти было нельзя.

Вероника, которая даже в младенчестве плакала часто, но коротко, тут же успокоилась и стала еще активнее крутиться перед зеркалом. Через пять минут вся крахмальная юбочка была сплошь усеяна яркими зеленочными горошинами. Между ними девочка добавила лилово-малиновых пятнышек какого-то другого лекарства и сбрызнула все это дело сверху йодом, который дал желто-коричневую кисею. На белокурые кудряшки выдумщица нацепила сразу три капроновых банта – красный, желтый и синий. Получилось очень нарядно!

– Верочка, – встретила ее учительница в школьном спортзале, – что это за костюм? Бабушка придумала? Как называется?

– Лето, – скромно потупилась девочка.

– Дети! Все посмотрите на Верочку! – вывела ее учительница под самую елку. – Она пришла к нам из солнечного кувандыкского лета. И теперь у нас на утреннике среди зимы есть настоящая цветочная полянка!

Дети загомонили, обступили, стали трогать руками разноцветную юбочку. Даже песни хороводные петь перестали. Бабуля, стоявшая в сторонке, увидав внучку, сначала онемела, потом протерла глаза, но близко подходить не стала – так и улыбалась в сторонке.