Шрифт:
– Это как? – замирая, спрашивала Ника.
– Совет вовремя умный дать, помощь оказать. Ну и завлечь красотой, конечно. Хватит уже тебе по дому в свитерах да брюках ходить. У вас там что, холодно?
– Наоборот, жарко даже.
– Ну и ходи как на пляже.
Ника к мудрым советам прислушалась, брюки на юбки поменяла, свитерки – на скромные футболочки. И так это естественно все вышло, что ЕВР и не заметил.
Сколько бы еще времени тянулась такая волынка, одному Богу известно. Но тут как раз наступило Восьмое марта.
ЕВР находился в отъезде, и на общем семейном совете, в котором участвовали по случаю праздника исключительно женщины, было решено устроить вечеринку. Пригласили тетю Валю, Жан приобрел традиционные мимозы, Петр самолично накрыл стол, уставив его всем, что приготовила кухарка, и тем, что нашлось в холодильнике. Врубили на полную громкость музыку!
По случаю праздника и отсутствия строгого хозяина было решено всем красиво нарядиться. Марфушка щеголяла в новом платье, тетя Валя явилась в вечернем длинном туалете, а Ника наконец смогла надеть изобретенный накануне ярко-желтый, в крупных черных лошадях сарафан. Сарафан, понятное дело, предназначался для грядущего жаркого лета, потому состоял сплошь из бретелек, декольте и мини. По правде сказать, за все время пребывания в доме ЕВРа Ника, ни разу не позволившая себе столь откровенного, прямо-таки пляжного наряда, теперь просто купалась в удовольствии от созерцания собственных стройных ног, красивой линии плеч и упругой высокой груди. Жан, нацепивший праздничный красный бант в виде импозантной бабочки, лишь восхищенно ахнул, а тетя Валя, поцокав языком, как всегда совершенно точно подметила:
– Именно так следует каждый день одеваться. Тогда многие проблемы сами собой отпадут.
Петруша, не найдя в своем гардеробе ничего подходящего торжественному случаю, облачился в рваные джинсы, которые, стоит отметить до начала вечеринки были совершенно целыми, напялил широкую шелковую отцовскую рубаху, сплошь в оранжевых пальмах, и принялся мастерски изображать таинственного рыцаря – покорителя женских сердец.
Сначала чинно поздравились, выслушав приятные слова от мужчин, потом отведали угощения, начав, как и положено, с конфет и пирожных, запили все это безалкогольным шампанским – и пошли в разнос! Гулять так гулять!
Ника вспомнила все свои познания по организации детского досуга. Попрыгали наперегонки в мешках, поиграли в фанты. Потом – в казаки-разбойники. Причем поскольку благородными разбойниками хотели быть все, включая тетю Валю, то казаками назначили собак.
Короче, через полтора часа бурного празднования первый этаж ЕВРова дома было не узнать! И что? Каждый день, что ли, на календаре Восьмое марта?
Они как раз играли в Снежную королеву. Марфа, понятно, была славной девочкой Гердой, Петруша – храбрым Каем, Жан с Никой и Дарик изображали оленью упряжку, мчащуюся сквозь непроглядную тьму полярной ночи (для натуральности в гостиной погасили свет), а тетя Валя гордо восседала в кабинете ЕВРа, изображая неприступную Снежную королеву.
Тундра оказалась труднопроходимой и бескрайней, олени задерживались, продираясь сквозь пургу и сугробы, и Снежная королева, утомленная ожиданием, задремала.
Преодолевая очередной снежный занос, наметенный сдвинутыми креслами, стульями и диванными подушками, коренной олень, которым назначили Дарика, запутался в стременах. Собачья упряжка сбилась с хода. И тут на замерзающих в буране героических спасателей налетели свирепые волки! (Волками на время стали Марфа и Анжи.)
Олени героически отбивались, волки рычали, пытаясь разорвать на части отважных путешественников. Кай срывал голос, пытаясь вывести упряжку на накатанную колею… Борьба была неравной, хищники – жестокими и кровожадными. В этот момент в полночной тундре вспыхнуло яркое солнце.
На пороге гостиной стоял ЕВР.
Первым, что увидела Ника, буквально голыми руками побеждающая рыжего слюнявого волка, были розовые тюльпаны, медленно и печально сыпавшиеся из рук хозяина прямо на пол…
– Что здесь происходит? – заикаясь, спросил нежданный хозяин.
Из-за его спины выглядывала совершенно очумевшая Гена…
Как позже выяснилось, она откуда-то узнала о преждевременном возвращении ЕВРа и решила встретить любимого в его же собственном доме. Полчаса простояла под дверью, вместе с охраной недоумевая, отчего никто не отзывается ни на звонки в домофон, ни на внутреннюю связь. Хотела уже вызывать милицию и ломать дверь, подозревая нечто ужасное, но тут и явился банкир.
– Вероника Владиславовна, – ЕВР просто не верил своим глазам, – что это? – Он обвел дрожащей рукой пространство вокруг себя.
– Папа! – кинулись к нему двойняшки. – Как хорошо, что ты приехал! Давай с нами!
Так же радостно поприветствовали хозяина и обе собаки.
Ника встала с пола, одергивая платье, поняла, что это вряд ли удастся, поскольку одергивать было просто нечего, она ведь по-прежнему пребывала в том самом желтом сарафане…
– Боже, Вероника! – вскричала возмущенная Гена. – Что за вид! Какой пример ты подаешь детям? Немедленно оденься!
– Папа, папа, – орали двойняшки, – гаси свет! У нас – полярная ночь, на нас напали волки!
ЕВР отстранил детей, поднял перевернутый стул, сел.
– Значит, так вы Международный женский день отмечаете?
– Да! – радостно и громко подтвердили дети.
Жан незаметно разбирал занос, водружая подушки на привычные диванные места. А Ника так и стояла посередине комнаты, смущенная со съехавшей с плеча тонкой лямкой, просто сверкая роскошным обнаженным декольте.
– Вероника, – снова прошипела Генриетта. – Я тебе приказываю одеться! Ты меня позоришь!