Естественно, такое огромное богатство надо было хорошо охранять, и поэтому караван сопровождала сотня вооруженных до зубов воинов.

Это были в основном наемники, возглавляемые офирцем Аримиумом. Тридцатипятилетний мужчина высокого роста, могучего телосложения, неглупый и незлобивый, искусно владел и мечом, и луком, однако был совершенно беспощаден к врагам, лентяям и трусам. Он не любил подчиняться кому бы то ни было и привык принимать решения сам, однако редко противоречил начальству в открытую, храня в душе мечту о более высоких должностях. Сейчас его начальником был глава каравана Ульфиус Кеда. Этот пятидесятилетний вельможа, заплывший жиром из-за своего безмерного аппетита и природной лени, столь же важный, сколь и хитрый и коварный, не вызывал у Аримиума добрых чувств, однако заслуженный воин держался с ним вежливо и ни разу не выказал неповиновения, хотя многие распоряжения Ульфиуса считал бессмысленными.

Караван расположился на отдых. Раскинули шатры, самый роскошный из которых, конечно же, занял Ульфиус Кеда, сняли тюки с животных, развели небольшие костры, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, выставили охрану. Путь каравана выдался на редкость спокойным, и поэтому охранники не слишком усердствовали на привалах, уже начиная забывать, когда в последний раз обнажали клинки.

Когда Конан возник в свете костра, возле которого удобно устроился Аримиум, военачальник тут же вскочил на ноги.

— Кто ты? Как ты тут очутился?

— Охрана у вас неважная. Эти слепцы даже не заметили меня.

— Секама! — позвал Аримиум воина, которого поставил во главе стражи.

Звеня доспехами, из темноты выбежал молодой человек и с изумлением уставился на варвара.

— Ты кто такой?

— Это я должен у тебя спросить, — нахмурился Аримиум. — Будешь наказан.

Секама бросил злобный взгляд на Конана, но возражать начальнику не стал и молча удалился. Аримиум повернулся к юноше:

— Так кто ты? И как тебе удалось обойти охрану?

— Я Конан. Киммериец. А такую нерадивую охрану может обойти даже ребенок.

Аримиум поморщился и сжал рукоять меча, висевшего у него на поясе, но промолчал, ожидая, что еще скажет этот юный оборванный нахал. Однако тот, видимо, считал, что ответил на все вопросы. Офирцу пришлось первым нарушить молчание:

— И чего же ты хочешь?

— Караван направляется в Шадизар?

— Да.

— Могу предложить вам свой клинок. В вашем отряде ведь есть наемники?

— А почему ты решил, что нам нужен еще кто-нибудь?

— Я неплохо владею мечом. Да и платы мне большой не надо. Я тоже иду в Шадизар.

На самом деле Конан согласился бы стать охранником только за еду, ибо его пустой желудок уже начал бунтовать, и за кусок хорошего мяса варвар был готов перерезать глотки десятку отчаянных смельчаков. Но гордость не позволяла просто попросить кусок хлеба, а кроме того, он не хотел дальше идти один. Он пережил уже немало приключений и теперь мечтал лишь поскорее добраться до цели.

Аримиум смерил юношу с головы до ног долгим оценивающим взглядом. Конечно же, этот наглец довольно силен, но уж слишком молод… Да и вид его не внушает доверия: грязные лохмотья, потрепанный и явно пустой дорожный мешок, ввалившиеся глаза, спутанные длинные волосы.

Воины, расположившиеся на отдых, тоже с подозрением рассматривали непрошеного гостя, и тот им явно не нравился. Каждый легко мог представить себя на месте провинившегося стражника, а молодость Конана просто выводила их из себя. По мнению многих, он вел себя слишком дерзко и самоуверенно. Видя, что начальник не торопится принять предложение юнца, они начали потихоньку подшучивать над ним, постепенно распаляясь все больше и больше.

— Эй, Утрим, посмотри на этого птенчика! Он, похоже, считает, что один может заменить сотню воинов!

— Конечно, может. И деньги за это загребает немалые. Взгляни, какие у него великолепные доспехи! Он честно заработал их своим мечом.

— Осторожнее, не рассердите молодого льва, а то он сейчас всех нас сожрет!

— Да уж, с голодным хищником лучше не иметь дел.

— А может, покормим его?

И, загоготав во всю глотку, воин бросил в Конана обглоданную кость. Тот молниеносно уклонился, и «угощение» пролетело мимо. Варвар с удовольствием снес бы обидчику голову одним ударом, но сейчас, собрав всю свою волю в кулак, решил не позволять гневу вырваться наружу. Ему нужна была эта работа, нужна еда, и поэтому, словно не слыша насмешек, он неотрывно смотрел на Аримиума. Начальник охраны понял его поведение неправильно, решив, что парень не может постоять за себя, и, усмехнувшись, сказал: — Нет, мне не нужны младенцы. С нами нет ни одной женщины, и некому будет менять пеленки.

Охранники захохотали так, что даже верблюды испуганно вскочили на ноги. Конан сжал зубы, и желваки заходили на скулах. Он выхватил меч:

— Попробуй испытать меня!

Потом, сообразив, что в этой драке никто не должен погибнуть, предложил:

— Я могу даже не пользоваться мечом. Предлагаю так: твой меч против палки. Найдется у кого-нибудь посох?

Аримиум недоверчиво пожал плечами и тем не менее согласился. Странно, но этот щенок начинал ему нравиться. А если юнец не будет вооружен, то это вполне благовидный предлог, чтобы не убивать его.