– Главное, чтобы он вас там не тронул. – Александр высказал мысль, которую Таня упорно к себе не подпускала. Она предпочитала думать о грозившей опасности как о чем-то временном, местном, чисто греческого происхождения. Что ее могут преследовать и дома – ей даже допускать было страшно. «И главное, за что?! Что я знаю?! Что я сделала?! А если... Если этот Михаил понял, что я догадалась, в чьей квартире мы жили с Пашей? Мне же теперь стоит сделать пару движений, и я узнаю все его данные! Если он готов на все, чтобы я не попала в Москву?!»

Ее снова передернуло, на этот раз так сильно, что Александр заметил. Он с тревогой всмотрелся в ее бледное лицо и нахмурился:

– Вы как себя чувствуете? Может, еще аспирина? Остановимся у аптеки?

– Нет-нет, нигде не будем останавливаться. – Таня порывисто положила руку ему на запястье и, смутившись, тут же отдернула ее. – Едем прямо в консульство, и поскорее! Я не хочу, чтобы у него был лишний шанс... Он ведь может и выстрелить в меня! Моего парня убили двумя выстрелами!

– А вы можете мне сказать, почему он теперь охотится на вас? – Александр притормозил у светофора. Они уже въехали в Афины, теперь машина медленно продвигалась по забитым до отказа улицам, то и дело застревая в очередной пробке. Их то и дело обгоняли мотоциклисты – Таня уже успела отметить во время своего первого путешествия по городу, что их здесь невероятное количество. На мотоцикле можно было увидеть, в отличие от Москвы, не только парня в кожаной куртке, но и служащего в деловом костюме, и пожилую даму в косыночке и очках, и молодую мать, беспечно пристегнувшую к багажнику люльку с младенцем. Преимущества этого вида транспорта были явными – правил мотоциклисты не соблюдали никаких, из пробок выбирались чуть не по крышам автомобилей и, в общем, явно добирались до цели куда быстрее.

– Не знаю, – подавленно ответила Таня, глядя на непрерывный поток мотоциклистов за окном. – Наверное, считает меня опасной. Может, я и в самом деле для него опасна. Александр, у меня к вам громадная просьба! Один раз вы уже меня спасли... – Она умоляюще взглянула на парня: – Помогите мне! Если я останусь одна, он немедленно до меня доберется!

– Вы хотите, чтобы я вас охранял? – Он недоуменно повел своим птичьим носом. – Не выйдет, у меня работа. Да о чем вы беспокоитесь? Сейчас выясним, кто вами займется дальше, проведете здесь максимум день-другой, пока сделают запрос в Москву, и полетите спокойно домой! Он не успеет ничего сделать!

– Я так же думала, когда садилась на паром. – Девушка отвернулась и обреченно взглянула на тянувшийся за окнами проспект – бесконечный, мрачный, бетонно-серый, как все улицы в Афинах. Его уродство лишь подчеркивало дивное видение, еле различимое вдали, на вершине холма. Мраморные колонны Акрополя казались нежно-золотыми на фоне безоблачного неба и были больше похожи на мираж, каким-то чудом возникший в центре загазованного, без вкуса и фантазии застроенного мегаполиса.

– На пароме были десятки людей, и это ему не помешало сбросить меня за борт чуть не глазах у всех! – Таня не сводила глаз с Акрополя, стараясь сосредоточиться только на нем. В тяжелые минуты она всегда старалась думать о чем-нибудь прекрасном. – Ему хватит минуты! Он, может быть, и сейчас рядом, в любой из этих машин или на мотоцикле!

– Ну если так думать, то можно очень далеко зайти, – усмехнулся Александр, явно не разделявший ее острой тревоги. – Разве что вы впутались в дела наркомафии? Может, это торговцы оружием или живым товаром? Кому вы перешли дорогу?

– Если бы я знала! – грустно ответила девушка, и путь был продолжен в молчании.

* * *

– Какого дьявола ты мне звонишь на мобильный? – Голос Ивана в трубке вибрировал от ярости. Таня отвернулась к окну, чтобы никто из присутствовавших в кабинете не мог видеть ее лица. Она была готова разреветься у всех на глазах – сейчас ей больше всего нужно было сочувствие, взамен же она получила злую истерику.

– Ты сожрешь все деньги на моем счету! Что это за телефон? Ты что, в самолете?

– Я в Афинах, в русском консульстве, – с трудом перебила она мужа. – Мне разрешили позвонить тебе. Ты едешь в аэропорт? Поворачивай, я не прилечу. Езжай в наш ОВИР и...

– Что ты натворила?!

– Я тонула! – не выдержав, выкрикнула девушка. На глазах и в самом деле выступили слезы. Ее знобило, бросало то в жар, то в холод, и она уже точно знала, что заболела. Все окружающее виделось ей сквозь легкую дымку, как бывает при высокой температуре. – Не ори на меня! Делай, что я говорю, или я никогда не вернусь домой!

Ошеломленный Иван умолк и выслушал все указания, которые Таня передала ему со слов помощника консула. Он даже подавил возмущенный возглас, когда девушка сообщила, что деньги на билет придется перевести по почте.

– И ничего не говори маме, – приказала она напоследок, уже заплетающимся от жара языком. – Соври, что я... Короче, придумаешь что-нибудь.

– Как ты оказалась за бортом? – после короткой паузы спросил Иван. – Ты же воды боишься хуже кошки!

– Хуже, – вяло подтвердила она. – Некоторые кошки любят плавать... Ваня, на тот случай, если я не вернусь...

– Что?! Как это не вернешься? – воскликнул он, но девушка резко его перебила, собрав оставшиеся силы:

– Слушай и сделай, как я говорю! Это касается Пашиной смерти! Он уехал в Грецию к своему другу Мише, тот устроился в Афинах, женился на гречанке. Об этом Мише никто ничего не знал, потому и не удалось начать поиски. Я даже имя его вспомнила только здесь, случайно. А теперь, – она судорожно откашлялась, – до меня дошло, что у этого самого Миши на квартире мы с Пашкой прожили целый год! Это была квартира друга, который куда-то уехал, так он мне сказал! Ясно же, чья квартира! Ты должен найти ее и узнать в паспортном столе данные...