– Нет, – быстро сказала она, – с чего вы взяли?

– Вы все время молчите, как будто эта прогулка не доставляет вам особого удовольствия.

– Да, – сказала Барбара, – просто я очень устала. Вы меня извините, я сегодня немного не в форме.

– Ничего. Мы вернемся в отель, и я провожу вас до номера.

– Послушайте, мистер Саундерс, мы знакомы столько времени, а вы мне даже не назвали своего настоящего имени, – вдруг сказала Барбара. – Или Саундерс – ваше настоящее имя?

– Нет, конечно, – засмеялся Дронго, – мы ведь об этом уже говорили. У меня совсем другое имя.

– Зачем вам все это нужно? – снова спросила Барбара. – Все эти заговоры, разведки, фонды. Почему вы не можете жить, как все нормальные люди?

– Наверно, не получается. Я слишком увлекающийся человек. Вы знаете, Барбара, я ведь по гороскопу Овен. А родившиеся под этим знаком бывают обычно плохими домоседами и нетерпеливыми людьми. Скучная жизнь не для меня.

– Вам нравится рисковать жизнью?

– Нет, конечно. Мне просто нравятся эти игры. Своего рода зарядка для ума. Одни играют в казино, чтобы получить острые ощущения, другие увлекаются наркотиками, чтобы забыться. Очевидно, я таким способом пытаюсь тоже получить своеобразное удовольствие. Это для меня своего рода наркотик, к которому я привык. Вот уже много лет я вращаюсь в этом кругу. У меня просто нет другой профессии.

– Значит, вам нравится то, что вы делаете?

– Нравится – неправильное слово. Мне интересна сама жизнь во всех ее проявлениях. Очевидно, во мне заложено сильное стремление к самоутверждению. К наиболее полной самореализации. Считайте, что я так просто самореализуюсь. Делаю то, что умею делать.

– У вас даже есть оправдание такой жизни.

– Она меня устраивает.

Он заметил, как мимо каюты проходит капитан. Интересно, почему он поднял воротник своей куртки? Ему тоже холодно?

– Вы странный человек, – холодно сказала Барбара, – наверное, вы получаете удовольствие от всех этих встреч. У вас много денег, много женщин и масса приключений.

– Нет, – возразил Дронго, – в моей жизни было очень мало женщин. А деньги меня вообще не волнуют. Что касается приключений, то они бывают иногда очень опасны.

Капитан прошел к дверям.

– И вы в своей жизни ни о чем не жалеете? – настаивала Барбара, глядя ему в глаза.

– Иногда жалею, – сказал он, выдерживая ее взгляд, – например, в Брюсселе три дня назад я должен был попрощаться с вами перед отъездом. Или не разрешить вам оставаться в одном номере с Рэнди. Это печальные моменты, о которых я жалею.

Она закусила губу.

– Он к вам приставал, – понял Дронго.

– А как вы думаете?

– Вот сукин сын! – разозлился Дронго. – Я переломаю ему все конечности. Я его предупреждал.

Капитан стоял прямо перед входом в каюту. Наверно, он хочет их поприветствовать. Рассказать о своих любимых каналах, на которых проходит вся его жизнь. Многие голландцы традиционно хорошо говорили на английском.

– Уже поздно, – сказала она.

– Что значит поздно?

– За дверью его апартаментов стояли охранники из частной фирмы, – пояснила Барбара, – а я ночью спала в кабинете, на диване. Он и пришел ко мне. Кричать я не могла, услышали бы охранники.

– Нет! – понял наконец, в чем дело, Дронго. – Он вас изнасиловал?

– Если бы, – усмехнулась Барбара. – Обслюнявил меня всю, изгадил мою одежду и убрался восвояси. Кажется, я сопротивлялась довольно успешно.

Он положил свою руку на ее. На этот раз она не вздрогнула.

– Простите, – сказал Дронго, – я не думал, что он решится на такое.

Капитан шагнул в каюту. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Дронго положил свою руку на руку Барбары. Она сидела справа от него, и он накрыл ее руку своей правой рукой. Дронго посмотрел на вошедшего и замер. Капитан снял фуражку вместе с париком.

Перед ним стоял Альфред Шварцман. В руках у него был пистолет.

– Добрый вечер, – весело сказал Шварцман, – кажется, мы уже однажды встречались.

Дронго молчал. Он по-прежнему держал руку Барбары.

– Держите руки на столе, чтобы я не спустил курок раньше времени, – торжествующе сказал Шварцман.

Дронго по-прежнему хранил молчание.

– Я много лет мечтал о такой встрече, Дронго, – улыбнулся Шварцман, – тогда, в Бразилии, ты меня переиграл. Сегодня я переиграл тебя. Только ты никому больше не расскажешь об этом. Сейчас ты умрешь. Но не просто так. Сначала я отстрелю тебе все конечности, а затем брошу в канал, подыхать там. Чтобы ты почувствовал, как я мучился в бразильской тюрьме, чтобы ты знал, какое это удовольствие.

Дронго повернул голову к Барбаре. Он помнил, что именно она заказала этот вечерний ужин и прогулку на катере. Кажется, это волновало его более всего остального.

– Ты знала об этом. – Он по-прежнему говорил на английском, в котором не было слова «ты». Но на этот раз он спросил таким тоном, что обращение «you „прозвучало как «ты“. И она это поняла.

Повернув голову, она прошептала:

– Ты ничего не понимаешь.

– И уже никогда не поймет, – торжествующе сказал Шварцман, поднимая пистолет. – Сядьте от него подальше, миссис, пока я прострелю ему обе руки. Я боюсь испачкать вас его кровью. А оставлять его так очень опасно. Он слишком грозное животное.