– Этот вам знаком, – сообщил молодой врач, показывая профессору на лежащего Ивана Грозного.

– Припоминаю, – подтвердил Владимир Николаевич, кивая, – лечение продолжаете?

– Да, но результаты…

– Откуда им взяться? Результатам? Ведь это шизофрения! Мы можем лишь купировать приступы, смягчать течение болезни…

Владимир Николаевич похлопал по плечу Ивана Грозного и спросил его:

– Ну, как самочувствие?

– А как всегда.

– Как всегда, означает хорошее самочувствие или плохое? – улыбнулся Владимир Николаевич.

– Плохое, как всегда, – быстро ответил Иван Грозный.

– И почему так грустно?

– Все мы умрем!

– Да, все умрем, но пока ведь мы живы?

– Пока! А я хочу жить вечно, – сухо ответил Иван Грозный, не смотря на улыбающегося профессора. – И не хочу, чтобы меня в гроб клали.

– А как вы хотите?

– А чтобы не умирать! И хочу править всем миром!

– Интересное желание, – заявил Владимир Николаевич, продолжая улыбаться. – А еще есть желания?

– Ой, их море!

– М-да, – сухо произнес Владимир Николаевич, смотря на своих ассистентов, – здесь лечение продолжать, хотя… Нет, продолжать, хуже, думаю, не будет, но улучшения тоже ждать не приходится.

Владимир Николаевич подошел к лежащему Кощею, спрашивая его:

– А как наши дела?

– Дел у меня никаких тут нет! – недовольно ответил Кощей.

– А как ваше настроение? – улыбнулся Владимир Николаевич.

– Нет никакого настроения.

– А куда ж оно делось?

– Я здесь отдыхаю от жизни.

– Даже так? Чудненько! Неужто наша жизнь вас не устраивает?

– Да, не устраивает! Здесь спокойней.

– Так, так… Чудненько! Ваши слова можно рассматривать, как заявку на пожизненное содержание вас в нашей лечебнице?

– Можете так рассматривать.

– Вот и чудненько! – Владимир Николаевич посмотрел на ассистентов и распорядился:

– И здесь лечение продолжать.

Кощей не выдержал и постарался объяснить профессору:

– Слушайте, профессор, а ведь я нормальный человек.

– Неужели? – всплеснул руками Владимир Николаевич. – Но тогда почему вас держат здесь?

– Так приказал мой директор.

– Директор ваш врач?

– Нет. Но вы понимаете…

– Всё я понимаю, поэ…

– Ничего вы не понимаете! – с досадой сказал Кощей.

– Да?

– Вернее, делаете лишь вид, что не понимаете! Уже несколько лет я здесь, постоянно одни и те же вопросы, одни и те же таблетки… Но я в полном рассудке! Я просто раньше, будучи за границей, дал шутливую телеграмму директору: «Выбираю свободу», а он не понял юмора, расценил мои слова, как измену Родине, собрал собрание и…

Владимир Николаевич брезгливо поморщился, перебивая Кощея:

– Я слышал вашу историю не один раз! Неужели вам не надоело ее мне рассказывать?

– Нет, не надоело.

– Еще и больным здесь рассказываете?

– А как же!

– Вот и чудненько! – улыбнулся Владимир Николаевич, отходя от Кощея и обращаясь к врачам: – Здесь еще усилить дозу! Чтобы больше спал!

– Чтоб я больше спал? Но я не хочу постоянно спать! – закричал Кощей вслед профессору, однако ответа не получил.

Молодой врач кивнул, поспешно записывая слова профессора.

– Так, покажите мне новеньких, – потребовал Владимир Николаевич, смотря на своих ассистентов.

– Они лежат в смирительных рубашках, – ответил один из ассистентов.

– Почему в рубашках?

– Как появились, начался шум, драка, санитары вбежали, разняли всех, надели на новеньких смирительные рубашки, – ответил молодой врач, – теперь ждем ваших указаний.

– Снимите рубашки.

– Но…

– Я сказал: снять смирительные рубашки!

После того, как смирительные рубашки были сняты с Андрея, Антона и Васи, Владимир Николаевич подошел к Андрею и внимательно посмотрел на него.

– Как его зовут? – спросил профессор ассистента.

– Андрей Воронцов.

Андрей кивнул, говоря:

– Да, я Андрей.

– Почему же вы здесь, Андрей? – спросил, улыбаясь, Владимир Николаевич.

– А вы всегда улыбаетесь, когда говорите с больными?

– Всегда, а что плохого в моей улыбке?

– Нет, просто я подумал, что иногда улыбка бывает неуместна.