Вдруг кто-то в дверь: стук! стук! Открываем, а там наш заведующий собственной своей персоной.

— Здравствуйте, — говорит, — еще раз. Я у вас калоши забыл.

Гляжу, и водка на столе, и карты. Попались! Пропала моя головушка! Завтра же сократят. Влип! Задрожал я и все слова перепутал:

— Водочка, — говорю, — у нас — тово… Пили, — говорю, — тово… Может, и вам, говорю, тово…

От страху, конечно. Чувствую, что не то, а говорю. Сказал и сомлел. И приятели сомлели. Что будет?

А он подходит к столу и, слова не говоря, наливает стакан и полный стаканчик — в рот,

— За ваше здоровье, — говорит. Видали?

— В картишки? — спрашивает, — очень люблю. Место у нас глухое…

До утра резался. Веселый ушел, довольный.

— Понятно, — говорит, — отсталость, да ведь как мы живем? Театров нет, пойти некуда…

Два месяца прошло, три сокращения было, — а я держусь. Потому, как подойти к начальству — знаю. [1]