Незнакомец поймал изучающий взгляд Нелли и бесцеремонно оглядел с ног до головы её и Жаннетту. Видимо, они ему понравились. На его лице мелькнула довольная улыбка.

– Сейчас он к нам подойдет, – прошептала Жаннетта, – смотри, не сделай какой-нибудь промах. Нужно быть сдержанными и встретить его похолоднее. Пусть сначала почувствует, что мы в нём не нуждаемся.

Она подарила очаровательную улыбку проходившему грузному американскому капитану и через минуту под вкрадчивую музыку аргентинского танго уже была в его медвежьих объятиях.

Незнакомец действительно подошел и, поклонившись с подчеркнутым достоинством, пригласил Нелли.

В танце он был как манекен. Никаких эмоций, обычных у мужчин, танцующих с опытной и прелестной соблазнительницей. «Холоден, как icecream,[19] – подумала она, – но подожди же, я тебя расшевелю. Нужно только узнать, что ты любишь». Танец кончился, и он, неощутимо прикоснувшись губами к протянутой руке, посадил её на диван.

На следующий танец он пригласил Жаннетту, потом снова Нелли. Протанцевав с Жаннеттой, он изменился: стал разговорчив и весел. Каждый раз, когда мимо проносилась Жаннетта, кружась под плавную мелодию вальса, он сильнее прижимал к себе Нелли и косил глаза на фигурку француженки, мелькавшую вокруг могучего корпуса танцевавшего с ней английского офицера.

– Бедная девушка, – сказал он своей партнерше, – как она старается раскрутить этого толстого британского сноба!

Нелли ответила ему чарующей улыбкой, которая говорила: а вы совсем не такой. Напускная наивная простота и молодость подруг, видимо, подействовали на мистера Джона: сажая Нелли на диван, он крепко сжал и нежно поцеловал её руку, не отошел, а сел рядом. Скоро с другого бока упала на подушки раскрасневшаяся Жаннетта. Она долго не могла отдышаться и все обмахивалась веером.

– Вы со всеми танцуете с таким усердием, мадемуазель? – спросил мистер Джон.

– Нет… Зачем? Только с вашими соотечественниками. Ведь вы англичанин? Австралиец? Ну, это одно и то же. Меня бесит ваша национальная невозмутимость и самодовольство. Мы, французы, совсем не такие.

– Вы правы, мадемуазель. Но договаривайте, я не обижусь. Хладнокровие и самодовольство это лишь оболочка, а под ней ограниченность и упрямство? Ведь так?

– Так. Теперь я вижу, что вы не англичанин. Они про себя так не говорят.

Да, он не англичанин. Он приехал для оптовых закупок. Для Австралии? Нет, там тоже застой в торговле. Фирма посылает его на север. На Аляску? «Вы почти угадали», – признался мистер Джон. Он ни на кого больше не обращал внимания, занялся только своими новыми знакомыми. Танцевать фокстрот они не пошли.

Воспользовавшись этим, Нелли предложила спуститься вниз, где играют в покер, а по секрету… она не знает, что это за игра, но можно быстро выиграть большие деньги. А можно и проиграть. «Сейчас увидим, что ты за птица», – подумала она, испытующе взглянув на мистера Джона. Глаза его загорелись, он с готовностью встал и, пропустив подруг вперед, пошел к лифту.

В подвальном помещении отеля, в прохладной комнате без окон, в креслах и на диванах сидело около десятка джентльменов и дам. Посредине, около большого круглого стола, сгрудились остальные. Каждый старался быть поближе к банкомету – непреклонного вида седому джентльмену с орлиным носом и золотыми зубами. Всем своим обликом и повадками он напоминал хищную птицу. Унизанные кольцами руки, как независимый от его воли механизм, бросали на зеленое сукно карту за картой. Ставки были скромные. Проигравшие или с досадой отходили, или ставили снова. Выигравшие увеличивали ставку и большей частью проигрывали. У всех в глазах сверкал огонек алчности, но слабый, мерцающий. Игра замирала, крупные ставки уже прошли.

Мистер Джон и обе его спутницы сразу подсели к столу. Севшая вслед за ними дородная американка навалилась на Жаннетту и прижала её к мистеру Джону. Нелли, усевшаяся с другой стороны, шепнула:

– Поставьте на меня, мистер Джон. Я всем приношу счастье в игре и несчастье в любви.

Австралиец ответил заговорщицкой улыбкой и поставил триста долларов на даму бубен. Присутствовавшие были изумлены размером ставки и результатом. Мистер Джон выиграл. Ловя на себе удивленные и восторженные взгляды, он преобразился. Чопорное самодовольство и холодная сдержанность сменились страстью, уверенностью в удаче. Глаза его горели, руки нервно перебирали банкноты. Но он умел сдерживаться.

– Это ваш выигрыш, дорогая, – протянул он Нелли, хрустящую пачку.

Она категорически запротестовала:

– Нет, нет, что вы, мистер Джон! Это проценты с вашего капитала, а я только принесла счастье, которое, между прочим, нельзя оценить на деньги, – со смехом поясняла она.

Жаннетта попросила сделать маленькую ставку и на неё.

– Сейчас, мадемуазель, попробуем и ваше счастье, – отвечал австралиец и поставил тысячу долларов на пиковую даму.