Шрифт:
* * *
Осуждали путники осину, Что на ней не зреют апельсины. Под осиной сидя в жаркий день, На осину наводили тень. А осина молча все выносит, Критиков суровых не винит, Понимая: тень-то каждый бросит, Но не в каждой спрячешься тени. * * *
Что ни вечер воет ветер: «Всем пора на боковую! Не беда, что солнце светит, Я сейчас его задую!» Воет ветер на рассвете, Заступая в караул: «Эй, вставайте, солнце светит! Это я его раздул!» * * *
Итак, пустыни больше нет. На этом месте вырос город. Фонтаны. Опера. Балет. Проспекты. Фауна и флора. А в центре озеро. Причал. Плывут суда по глади синей… И только слышен по ночам Глас вопиющего в пустыне. * * *
Отпустила реку высота, И река потекла, понеслась, Выбирая пониже места, О высокие камни дробясь, Рассыпаясь на тысячи брызг На опасном пути своем… Так бывают легки на подъем Те, которые катятся вниз. * * *
Вот и потеплела атмосфера. Холодов как будто не бывало. После трудной зимней обстановки Слышится дыхание весны. И стоят в зеленом — офицеры, В голубом и синем — генералы, Во дворах на бельевых веревках Выстроились нижние чины. * * *
Там, где река утратит имя И перестанет быть рекой, Ее в свои объятья примет Неведомый простор морской. И, окунувшись в неизбежность, Тогда почувствует река, Насколько плата велика За бесконечность и безбрежность. * * *
Не нужно сетовать, река, Что время мчит тебя куда-то, Что уплывают берега, К которым больше нет возврата. Все уплывает без следа, Тебя же гонит мимо, мимо… Не нужно сетовать: вода Свежа, пока она гонима. * * *
Не оставляет рыба в море след, И след не оставляет в небе птица. В немом пространстве вереница лет На мертвый камень камнем не ложится. У времени и веса даже нет, Его нести и муравью не трудно. Столетья невесомы, как секунды… Откуда же на лицах наших след?