Тем более Андрей сам во всем виноват, а кто же еще?!

Не то чтобы он сказал – уходи с работы и сиди тут у меня на диване, любуйся на свой штамп в паспорте. Не то чтобы он вообще считает, что все высшие учебные заведения нужно закрыть навсегда, а всех преподавателей распустить по домам. Но Андрей относился к моей работе как-то… без должного уважения. С противной снисходительной иронией – да, вот это верное слово. Как будто его деревообрабатывающий завод гораздо важнее моего зачета по психологии на первом курсе… Как будто важность работы как-то связана с тем, сколько человек зарабатывает. Как будто человек с такой зарплатой, как у меня, не имеет право важно сказать «я сегодня занята, у меня работа». Как будто он главный, а я так себе, ерунда. А кто виноват, что преподавателям в нашей стране так мало платят, может быть, я?!..

Но я ни за что не хотела бросать работу и даже наняла Андрей Андреичу няню, одну милую девочку-вечерницу, – ей негде было жить, и поэтому она жила у нас. Так что с Андреем Андреичем мы справились все вместе – я, Мура, мама, да и няня иногда помогала, хотя у нее то сессия была, то любовь, то горло болело, – она была с юга и не привыкла к нашему климату. И все очень хорошо сложилось, вот только мама меня часто ругала. Противная Мурища и няня все сваливали на меня: и беспорядок, и сигаретные пачки, и маленькие бутылочки мартини, и свои любовные записки, разбросанные повсюду.

А нам с Андреем даже иногда удавалось встречаться дома тайком, как будто мы не муж и жена, а просто друг друга любим…

Вот только мне все время приходилось врать. Потому что учебное расписание не совпадало с его работой. Например, у меня каникулы, и я могу куда-нибудь поехать, а он не может. Или он вдруг может поехать со мной – в командировку, на рыбалку или еще куда-нибудь, на деловую встречу в другом городе, – а у меня как раз экзамены. Или он вдруг говорит «ну ладно уж, так и быть, пойду сегодня вечером с тобой в театр», а у меня вечерняя лекция.

Вот мне и приходилось врать, что я… ну, когда что. К примеру, за прошлый год я двадцать три раза болела ОРЗ. Наш заведующий кафедрой даже однажды подарил мне мультивитамины, чтобы я повышала иммунитет. В основном я, конечно, врала заведующему кафедрой, но иногда всем остальным. Как-то раз мне даже пришлось просить студентов, чтобы они приняли у меня экзамен досрочно, до сессии, то есть, конечно, я у них, но все равно… В общем, учебный план с Андреем никак не совпадали. Однажды Андрей вдруг сказал: «Малыш, давай поедем гулять в Павловск», – и я так обрадовалась, что забыла про лекцию. Я упоенно прогуливалась по дорожкам, и вдруг меня как огнем обожгло – студенты пришли на лекцию, а я нет! И я начала мысленно метаться в поисках выхода, и мне вдруг пришло в голову: пусть мама напишет мне записку, что у меня болела голова.

И тогда я поняла – все: или университет, или Андрей. Вот до чего он меня довел! Но я все равно не уволилась!

Но почему же я ушла из университета именно теперь, когда все выросли – няня получила диплом, Андрей Андреич отправился в триязычный детский сад, а Мура живет самостоятельно, не считая котлет навынос? Я не знаю…

Думаю, потому, что так часто бывает – человек сдается не когда ему по-настоящему трудно, а потом, просто вдруг – раз, и сдался… как-то так. Андрей сказал – «сиди дома и пиши свои книжки». Вот я и ушла и стала социально никчемным человеком…

Ночью я спросила Андрея – как ты мог?

– Не спи, я тебе быстро скажу, – торопливо, чтобы он не заснул, сказала я, – как ты мог так меня обидеть? Сказать про мой возраст? Про социальную никчемность? Это же такие интимные вещи… Я только тебе это говорила, а ты… Я бы никогда не стала обсуждать с кем-то чужим твои проблемы… если бы ты когда-нибудь ими со мной поделился. Тем более ты сказал все это при моей студентке, мне было так неприятно! Мне было очень неприятно, даже больно, я чувствовала себя, словно я – это не я, а стекло, и ты меня царапаешь, ведешь по мне железкой…

– Извини, малыш, где я тебя поцарапал? Я не специально, – засыпая, сказал Андрей.

Ох… Андрей не виноват. Это просто такая болезнь. Болезнь алекситимия, чаще встречается у мужчин, чем у женщин, заключается в том, что человек не способен выражать свои эмоции и не понимает чужих. Человек, страдающий от алекситимии, не понимает разницы – принести своей жене мармелад в знак любви или выдать ей деньги на хозяйство, чтобы она сама купила мармелад… он также может не моргнув глазом сказать «она социально никчемная» и как ни в чем не бывало продолжать есть краба в белом вине. Может заснуть, не поняв, как мне больно и обидно. Такая болезнь, такие симптомы, ничего не поделаешь.

Странно бывает – ждешь чего-нибудь как праздника, надеваешь кружевные бусы, а потом плачешь один в ночи, как одинокий краб… Краб в белом вине был вкусный, но я больше люблю белое вино отдельно от краба, а краба вовсе не люблю. Я его выбрала, потому что это было «блюдо на двоих», а блюдо на двоих подчеркивает особенную близость…

9 октября, вторник

Если мне нужно что-нибудь узнать, я всегда обращаюсь к специалистам. На этот раз мне нужно было узнать – когда моя студентка ест со мной краба в белом вине в качестве жены партнера, это плохо или не очень?