Свежий ветер, наполняя паруса «Танцующей Габриэллы», нес судно по неспокойным водам Па-де-Кале. Крепко ухватившись за поручни, с мокрым от соленых брызг лицом, Тристан стоял на носу корабля. Его темные глаза пристально вглядывались поверх пенистых волн в берега Англии.

– Осталось уже недолго, капитан, – сказал его первый помощник, поднявшись на нос и став рядом с Тристаном у бортика.

– Все будет хорошо, сэр. Вот увидите. Капитан Фрост не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Тристан запустил руку в свои черные, как смоль, волосы и покачал головой.

– Знаешь, Вип, я понятия не имею, что сделаю сразу, как только увижу ее. Встряхну или крепко обниму.

Вип добродушно похлопал Тристана по спине и, усмехнувшись, ушел.

Мысли Тристана все время улетали в прошлое, и его взгляд был прикован к каналу. Он вспомнил, как умоляла Элла взять ее с собой в его последнее путешествие в Китай. Их мать умерла два месяца тому назад, и девушке не хотелось оставаться с престарелой теткой. Тристан всегда питал теплые чувства к своей сводной сестре, но все же твердо настоял на своем.

– Море – не место для тебя, Элла! – повторял он.

– Тогда отправь меня в Англию к дедушке. Пожалуйста, Трис! Ты же знаешь, как я не выношу тетю Эльвиру.

Ее черные глаза наполнились слезами.

– Она такая злючка. До сих пор не простила маме того, что она вышла замуж за отца.

Но он так и не смягчился и вскоре уплыл в Фучжоу. А когда вернулся, ее уже не было. Тристан прочел оставленную записку и немедленно отправился на корабле «Танцующая Габриэлла» в Лондон.

Капитан повернулся спиной к бортику и поднял глаза к раздувающимся над ним парусам. Его обветренные губы тронула легкая улыбка. «Танцующая Габриэлла» была его единственной настоящей страстью, и в этом путешествии она показала, что он не зря ею гордился. На огромной скорости они пересекли Атлантический океан, все ближе продвигаясь к берегам Англии, чуть более четырех недель назад корабль вышел из Нью-Йорка.

Лицо Тристана расплывалось в улыбке, обнажая блеск белых чубов, когда он думал о деде, герцоге. Как воспринял тот неожиданное появление на пороге Эллы?

Лишь один раз Тристан встречался со своим дедом по материнской линии. Это было много лет назад, когда герцог Локсвоз навестил в Америке свою дочь и ее семью. Тристана постоянно тянуло к седовласому пожилому джентльмену и очень часто хотелось нанести ему ответный визит. Но всегда что-то случалось и нарушало его планы. Сейчас, когда его матери и отчима нет в живых, а Элла уже здесь, у дедушки, эта была единственная семья, которую он считал родной, и они были в Англии. Ему пришлось сознаться самому себе в том, что импульсивная натура Эллы наконец-то привела его в Англию. И раз уж он убедил себя в благополучном приезде сестры, то может расслабиться и вкусить радость от неожиданной встречи со своим дедом.

Вип еще раз подошел к нему.

– Очень скоро мы войдем в устье Темзы, капитан.

Тристан кивнул и направился к штурвалу. Да, это замечательно – увидеть опять Эллу и деда.

Олдрич Финесбери, шестой герцог Локсвоз, в ожидании прихода таинственного гостя сидел в слабоосвещенном углу восточной комнаты и смотрел на портрет своей дочери. Всякий раз, когда он думал о Фелиции, его сердце сжималось в груди. Он никак не мог поверить, что она мертва. Навсегда дочь останется в его памяти этой девочкой с портрета, светловолосой красавицей с удивленно распахнутыми голубыми глазами. Ее журчащий смех наполнял весь дом и вызывал улыбки слуг. Порой ему казалось, что он слышит до сих пор эхо этого смеха в одиноком особняке.

Герцог закрыл глаза. Ни в коем случае ему не следовало отпускать ее в это путешествие в Америку. Нужно было держать ее дома, подальше от этого очаровательного хитреца, капитана корабля. Но он не удержал ее дома. И по пути в Нью-Йорк его единственная дочь влюбилась в Джорджа Дансинга, а по прибытии в Америку вышла за него замуж и осталась там жить.

Локсвоз поднялся с кресла, покинул восточную комнату и вошел в кабинет, но его мысли были все еще с дочерью и ее семьей.

Возможно, Фелиция приехала бы домой со своим юным сыном после смерти мужа, если бы он раньше навестил их, дал понять, что любит ее и прощает бегство с капитаном, но он был так глубоко задет тем, что она бросила его ради мужчины, что с трудом находил в себе силы двигаться. А потом было слишком поздно. Фелиция опять вышла замуж за американца, сводного брата своего первого мужа, Джонатана Джексона. И через год у нее родилась дочь.

Герцог взял со стола и еще раз перечитал послание. Из записки, нацарапанной еле разборчивым почерком, было совершенно ясно, что речь идет о его внучке, Габриэлле Джексон.

Малышка Элла. Именно так он думал о ней. Когда они встретились в первый и единственный раз, ей было восемь лет. Только восемь, а она была уже очаровательной. Это было восемь лет назад. Сейчас она, должно быть, уже молодая леди. Шестнадцать. Столько же было и Фелиции, когда она уехала из Англии, чтобы посетить Америку.

Герцог посмотрел на каминные часы. В записке сказано, что встреча произойдет в два. А сейчас только час. Время, казалось, остановилось. Что же может рассказать ему этот человек о его внучке из Америки? И к чему такая таинственность?

– Милорд.

Локсвоз взглянул на слугу.

– В чем дело, Симс?

– К дому приближается экипаж, сэр.

– Он приехал раньше. Ну, ладно, приведи его сюда, Симс.

Слуга кивнул.

– Слушаюсь, милорд.

Локсвоз сел за стол спиной к большому окну. Возможно, он и старик, но все еще знает, как извлечь выгоду из ситуации. Пока его лицо будет находиться против света, посетителю не удастся отчетливо увидеть и прочесть выражение, написанное на нем. Кроме того, герцог не был маленького роста. Старый, но не маленький. Напротив окна его фигура будет выглядеть еще больше и сильнее.