Выслушав меня, Михаил Николаевич задумчиво покачал головой:

– На Балтике обстановка сложнее и требует значительно более многосторонней боевой подготовки как войск, так и флота.

Он повел речь о сухопутно-морской коммуникации для войск, которые могут быть втянуты в боевые действия на островах Моонзунда. Такая коммуникация, по его мысли, должна была состоять из системы перегрузочных баз с берега на суда и с судов на берег.

Как обычно, Михаил Николаевич откровенно делился своими соображениями и внимательно выслушивал собеседника. В конце полуторачасовой беседы он поблагодарил меня и вдруг спросил, не соглашусь ли я перейти на должность начальника инженеров ЛВО.

Я ответил, что готов служить под его руководством, но напомнил, что сие зависит не только от меня. Тухачевский ничего не ответил на это. Однако очень скоро я был переведен в Ленинград и назначен на должность начальника инженерного факультета Военно-технической академии имени Ф. Э. Дзержинского.

Военно-техническая академия имени Дзержинского в ту пору далеко не удовлетворяла все возрастающую потребность Красной Армии и Флота в технических и особенно командных кадрах. Для кардинального изменения всей ее деятельности в 1931 году во главе этого старейшего военно-учебного заведения был поставлен незаурядный человек А. И. Седякин.

Он был большим почитателем таланта Тухачевского и о всех указаниях, полученных от Михаила Николаевича, тотчас же информировал начальствующий состав академии. Суть этих указаний вкратце сводилась к следующему: решительно повысить оперативно-тактическую подготовку слушателей и преподавателей; немедленно выделить на факультетах командную специальность; расширить контингента слушателей всех специальностей; улучшить подготовку адъюнктов, развернуть научную и конструкторскую работу профессорско-преподавательского состава; оснастить академию новыми средствами вооружения, переоборудовать на современный лад все ее лаборатории.

Как видно, мысль о создании Единой военной академии все еще не оставляла Михаила Николаевича, и нашу реорганизацию он, несомненно, подчинял этой цели.

Указания Тухачевского энергично проводились в жизнь. Создавались новые отделения на факультетах, осуществлялся дополнительный набор слушателей, пополнялся состав преподавателей, широко развернулась научная и проектно-конструкторская работа.

Надо ли доказывать, что все это принесло огромную пользу Красной Армии. Благодаря заботам Михаила Николаевича она дополнительно получила тысячи всесторонне подготовленных, технически грамотных командиров и военных инженеров.

Я не пытаюсь последовательно проследить все этапы деятельности Михаила Николаевича в мирные годы. В памяти всплывают лишь отдельные эпизоды, свидетельствующие о его поразительной восприимчивости к новому, о его творческом подходе к решению любого практического вопроса.

Еще будучи командующим войсками Ленинградского военного округа, М. Н. Тухачевский организовал в 1931 году совершенно необычный первомайский парад на Дворцовой площади.

Лучше, чем кто-либо другой, он понимал необходимость технического перевооружения Красной Армии и настойчиво добивался его. Все войска, участвовавшие в параде, за исключением военных академий, училищ и моряков, были посажены на мобилизованные автомашины. На машинах проследовала через Дворцовую площадь и дивизия авиадесантников из осоавиахимовцев.

Этот интересный эксперимент произвел большое впечатление не только на командный состав Красной Армии, но и на всех тех, кто точил зубы, готовясь воевать против СССР.

Техническая реконструкция армии немыслима была без подготовки многочисленных кадров командиров с высшим образованием и военных инженеров для различных родов войск. Проблема кадров стояла столь остро, что она рассматривалась на Политбюро ЦК партии. По докладу М. Н. Тухачевского там было принято специальное решение о развертывании на базе факультетов Военно-технической академии имени Дзержинского пяти военных академий (артиллерийской, инженерной, моторизации и механизации, связи и химзащиты), о расширении контингентов в академиях имени Фрунзе, Военно-политической, Военно-воздушной и Военно-морской, о формировании Военно-транспортной и Военно-хозяйственной академий. Реализация этого решения Политбюро возлагалась персонально на М. Н. Тухачевского, назначенного начальником вооружений РККА.

Во второй половине мая 1932 года начальник Военно-технической академии А. И. Седякин, его заместитель по политической части М. П. Баргер и начальники факультетов, среди которых был и я, получили срочный вызов в Москву. У Михаила Николаевича Тухачевского состоялось большое совещание с участием многих начальников управлений Наркомата обороны и видных командиров из войск.

Он информировал собравшихся о решении Политбюро и тут же сообщил, что в первую очередь намечено развернуть в Москве академии моторизации и механизации, химзащиты и инженерную. Временное исполнение обязанностей начальников этих академий возлагалось на начальников соответствующих факультетов Военно-технической академии – И. П. Тягунова, профессора Г. Б. Либермана и меня.

Михаил Николаевич обстоятельно изложил план коренной реорганизации всей системы высшего военного образования и вдруг объявил четырехчасовой перерыв в работе совещания.

– Пусть все присутствующие подумают об этом плане, а потом поделятся своими соображениями.

Это непривычная в практике подобных совещаний мера вполне себя оправдала. Выступления носили очень конкретный характер. И надо было видеть, с каким вниманием выслушивал их Тухачевский, как горячо ухватывался за каждое дельное предложение! В частности, он поддержал мысль, высказанную Седякиным, Баргером, Тягуновым, Либерманом и мной о развертывании новых больших академий не только за счет факультетов Военно-технической академии, но и за счет передачи Красной Армии лучших гражданских втузов с их преподавательским составом и отчасти студентами, а также учебными помещениями, общежитиями и оборудованием.