Почтмейстер почему-то поморщился, но монету взял. И высыпал на прилавок сдачу – две серебряных и горсть медных монеток.

Взял он и папирус, исписанный Тардавкусом, и швырнул его в пламя очага. Там листок вспыхнул, и через секунду рассыпался в пепел.

Дима решил, что сейчас на почте случится драка. Вот так взять и сжечь чужое письмо, над которым отправитель работал столько времени – это додуматься надо! К тому же, деньги уже получены… Однако, Ых не торопился выяснять отношения с Думи, а Тардавкус даже, казалось, был чем-то доволен. Еще пять минут, и йети протянул письмо почтмейстеру, и тот равнодушно швырнул в огонь и его.

– Зачем же вы сжигаете письма? – не выдержал мальчик.

– Сжигаю? – переспросил Думи. – Я их отправляю, несмышленый ребенок. Рукописи не горят. А из этого очага они лишь доставляются адресату.

– Да, да, – подтвердил йети. – Аристарх найдет наши письма на своей каминной полке. Или на полке в печи. Или на шесте у очага. Я, честно говоря, никогда не был у Аристарха дома, поэтому не знаю, как выглядит его жилище. Но письмо будет там не позже, чем через час. Если только в его очаге горит огонь…

– Здорово, – заметил Дима, который, впрочем, не слишком поверил йети. Скорее всего, эти двое просто тешились какими-то суевериями. Рукописи-то действительно не горят – но это ведь фигуральное выражение…

Они вышли на тропинку, которая уже погрузилась в глубокую тень от гор. Солнце садилось, совсем скоро должно было стемнеть.

– Обратно? – спросил йети Тардавкуса.

– Что-то не хочется, – ответил тот.

– Мне тоже, – признался Ых.

– В Кедровую Крепость? – нерешительно спросил старичок.

– Я-то всегда рад, – широко улыбнулся Ых. – Но тебе не кажется, что это немного опасно?

– Не опаснее, чем в Угольном Мешке, – пожал плечами маг. – Поспешим, пока там солнце не село.

Дима молча прошел мимо монахов с копьями и уже на пороге беседки, которая снаружи тоже напоминала пагоду, спросил:

– А мое мнение вы не учитываете?

– Твое? – удивился Ых. – Нет, конечно. Мы тебя поймали и теперь ты будешь делать то, что мы скажем.

– Стало быть, я пленник?

– Я бы не стал говорить так мрачно, – ободряюще улыбнулся мальчику Тардавкус. – Ты задержан до выяснения некоторых вещей.

Несмотря на эти слова, Галкин прекрасно понял, что именно пленником он и является.

Из беседки его проводники опустились в подземный ход, прошли только две светящиеся арки и вышли на воздух из маленькой избушки посреди тайги. Как ни странно, солнце здесь стояло выше, чем в горах. Часы Димы показывали три часа дня – с того момента, как он попытался вызвать такси, прошло не больше трех часов, а ему казалось, что он носится с Тардавкусом и йети уже несколько дней. Судя по солнцу, времени прошло гораздо больше. Наверное, часы во время всей этой беготни испортились. Дима надеялся, что приемник, по крайней мере, работал.

Несколько деревянных избушек в тайге были обнесены частоколом – такой Дима видел только на картинках из учебника истории о первых сибирских поселенцах. Частокол состоял из заостренных сверху бревен, вплотную примыкающих друг к другу. Высотой он был метра два с половиной. На звание “крепость” деревенька явно не тянула.

– Наслаждайтесь покоем, – осклабился йети, подмигнув Тардавкусу и Диме. Он разбежался, одним махом перемахнул через частокол, и его тяжелые шаги очень быстро стихли в тайге.

– Странный он какой-то, – заметил мальчик.

– По каким меркам? – спросил Тардавкус, внимательно взглянув на Диму. – Если по человеческим – то, возможно, и странный. Только он ведь не человек. Пойдем, что ли, в дом? Есть, наверное, хочешь?

– Еще как, – признался Галкин. Пленник он, или не пленник, кормиться надо. Живот сводило от голода после всей этой беготни и прогулок на свежем воздухе. Тем более, позавтракал Дима рано, и с тех пор у него крошки во рту не было.

Старый маг толкнул дверь ближайшей избушки и кивнул мальчику, чтобы тот шел за ним. После темных сеней они оказались в просторной комнате с занавешенными плотными шторами окнами. Комната была неожиданно большой. Тардавкус махнул рукой, и в камине у дальней стены вспыхнул огонь. В подсвечниках под потолком и на столе зажглись высокие белые свечи.

Дима обнаружил, что внутреннее убранство избушки никак не соответствовало ее внешнему виду. Стены обиты белым шелком в мелкий цветочек, мебель – дубовая, с вычурной резьбой. Мальчик ожидал увидеть здесь простые деревянные лавки и такие же бревенчатые стены, как снаружи, а оказался почти что во дворце.

– Располагайся, отдыхай, – предложил Тардавкус. – Об обеде я сейчас позабочусь. Твоя спальня вон там.

Маг кивнул на дверь, которая сначала показалась Диме входом в кладовую. Мальчик открыл ее и обнаружил небольшую спальню с уютной кроватью и маленьким шкафчиком для одежды.