Так думают чубатые казачьи головы, когда укутаются одеялом на жесткой беженской койке и когда не могут их дум узнать или подслушать современные Петры Верховенские в лице Харламовых, Парамоновых, Скачковых, Горчуковых, Мельниковых, Бычей, Макаренко и иных «бесов», обложивших прочно донскую и кубанскую власть и казачью общественность.

Думают и не смеют громко сказать те святые слова, которые, осенив себя крестным знамением, смело произнесли протоиерей Иоанн, священник Кондрат, Григории Пронин и диакон Иоанн Лебедев от имени казаков Некрасовцев.

При Екатерине Великой поднимался бессмысленным и беспощадным Русским бунтом Пугачев. Но шел он за царя Петра Федоровича, шел за крестьян, против «господ» и "немцев".

Этими тремя вспышками, прошедшими на протяжении несколько больше ста лет. заканчивается первый период жизни Донского войска, период неустойчивый — когда от "воров казаков" для иностранного обихода и самостоятельности "Всевеликого войска Донского" постепенно переходили к тесному сотрудничеству с Россией и к "войску Донскому, знаменитому, нам верно любезному". [1]