Шрифт:
Поезд был пропитан запахом новой амуниции, на которой высох пот, и дымом дешевых папирос. Фюзелли проснулся точно от толчка. Он спал, положив голову на плечо Билли Грея. Был уже полный день. Поезд медленно трясся по пересекающимся путям в каком-то унылом предместье, среди длинных закопченных товарных складов и бесконечных цепей товарных вагонов, за которыми мелькали коричневые болота и грифельно-серые полосы воды.
– Господи! Никак это Атлантический океан! – воскликнул взволнованно Фюзелли.
– В первый раз видишь, что ли? Это река Перс, – презрительно сказал Билли Грей.
– Откуда же я мог видеть! Я из Калифорнии!
Они высунули вместе головы из окна, так что щеки их соприкасались.
– Черт возьми, да тут есть девочки, – сказал Билли Грей.
Поезд дернул и остановился. Две неряшливые рыжеволосые девицы стояли около полотна, махая руками.
– Поцелуйте нас! – закричал Билли Грей.
– С удовольствием, – ответила одна из девушек. – Для таких молодцов нам ничего не жаль.
Она поднялась на цыпочки, а Грей высунулся из окна и с трудом ухитрился коснуться губами лба девушки.
Фюзелли почувствовал, как волна желания охватила его.
– Подержи-ка меня за пояс, я поцелую ее как следует!
Он высунулся далеко вперед и, обхватив руками розовые ситцевые плечи девушки, поднял ее над землей и стал яростно целовать в губы.
– Пустите, пустите! – кричала девушка.
Люди, высунувшиеся из окон вагонов, гоготали и кричали.
Фюзелли поцеловал ее еще раз и опустил на землю.
– Уж слишком много вы себе позволяете, черт возьми! – сердито сказала девушка.
Солдат в одном из окон заорал:
– Маме скажу!
Все расхохотались.
Поезд тронулся. Фюзелли гордо оглянулся кругом. На минуту перед ним встал образ Мэб, протягивающей ему пятифунтовую коробку леденцов.
– Никакого тут нет греха, так, баловство одно. Пустяк! – произнес он вслух.
– Нам бы только до Франции добраться! Уж там-то мы пофигуряем с мадимерзелями! А что, приятель? – сказал Билли Грей, шлепая Фюзелли по колену.
Красотка Кэтти, Ки-ки-ки-Кэтти, Ты всех других девиц ми-ми-милей! Когда лу-лу-луна Взойдет над хлевом, Я буду ждать тебя у ку-ку-кухонных дверей.Когда грохот колес на рельсах участился, все запели хором. Фюзелли с самодовольным видом оглянулся на товарищей, растянувшихся на своих узлах и шинелях в дымном вагоне.
– Важная штука быть солдатом, – сказал он Билли Грею. – Что в голову взбрело, то и валяй, черт возьми!
– Это, – сказал капрал, когда рота гуськом вошла в барак, в точности похожий на тот, который они оставили два дня назад, – это лагерь для посадки на суда. Но я хотел бы, черт побери, знать, на что нас будут сажать? – Он скривил свое лицо в улыбку, а затем с мрачным выражением скомандовал: – За едой!
В этой части лагеря было темно, хоть глаз выколи. Электричество горело жидким красноватым светом. Фюзелли напрягал зрение, ожидая увидеть в конце каждого прохода пристань и мачты пароходов. Солдаты продефилировали в мрачную столовую, где им налили в котелки жидкое варево. За кухонной перегородкой жизнерадостный старший сержант, второй мрачный сержант, похожий на пастора, и капрал с морщинистым лицом ели котлеты. Легкий запах жарящихся котлет распространялся по столовой, и от него жидкая остывшая похлебка казалась окончательно безвкусной.
Фюзелли с завистью поглядывал в сторону кухни, мечтая о том дне, когда он также будет в чинах. «Нужно будет поработать», – серьезно сказал он себе. За океаном, под огнем, ему легко будет найти случай, чтобы показать себя. И он представлял себе, как геройски выносит из огня раненого капитана, а за ним гонятся люди с развевающимися бакенбардами и в заостренных шлемах, напоминающих каски пожарных.
Бренчанье гитары странно прозвучало на темной лагерной улице.
– Здорово зажаривает малый, – сказал Билли Грей, который плелся рядом с Фюзелли, засунув руки в карманы. Они заглянули в дверь одного из бараков. Куча солдат сидела кольцом вокруг двух высоких негров. Их темные лица и груди блестели при слабом освещении, как черный янтарь.
– Ну-ка, Чарли, шпарь другую, – сказал кто-то. Один из негров начал петь, в то время как другой небрежно подыгрывал на гитаре.
– Вали лучше «Титаника»!
Гитара затренькала унылый регтайм. [9] Голос негра вступил вдруг с очень высокой ноты:
Это песня о том, как «Титаник» Вышел в море.Гитара продолжала тренькать. В голосе негра слышалось что-то, заставившее смолкнуть все разговоры. Солдаты с любопытством смотрели на него.
9
[ix] Регтайм (англ.ragtime) – форма городской танцевально-бытовой музыки американских негров, сложившаяся в конце XIX в. и являвшаяся одним из предшественников джаза; основана на «биении» двух несовпадающих ритмических линий: как бы разорванной (остро синкопированной) мелодии и четкого аккомпанемента, выдержанного в стиле стремительного шага.