— Когда ложатся спать буржуи? — спросили они у жителей.

— Як стемние — вогню не свитять. Вирно, спьять. Как стемнело, пошли с проводником. Подошли.

В окошке свет. Видать на занавеске тени. Много людей.

— Ты говорил: они огней не зажигают.

— Николи не свитили. Що це таке скоилось? Та вже ж скоро погасять. Почекаймо трошку.

Подождали. Наконец огни погасли. Видно, полегли спать.

— Ну, ходим.

Только пошли — колотушка раздалась.

— Ты же, паря, говорил: никто их не охраняет?

— Та ни ж, не стереже. Не знаю, що це сегодня робыться.

И видят: идет старик, низкий, приземистый, а крепкий, в тулупе и в валенках.

— И чоловика такого у них не було, — прошептал проводник. — Тай одежа на ёму не тутошня.

И напал на них необъяснимый страх.

— Идемте, товарищи, завтра придем. Завтра всех порешим.

Проводник пришел домой, лег спать. Утром проснулся — лихо на него напало.

Не может спину разогнуть, совсем разнедужился. Позвал жену.

— Жинко, — говорит, — пришла година помирать. Посылай, жинка, за попом.

Тронула жена его за голову, — как в огне горит. Помирает человек. Побежала в усадьбу, все рассказала священнику.

— Ничего, — говорит батюшка, — пусть лежит. Я отслужу молебен о здравии, а как полегчает, пусть придет в церковь исповедаться.

На третий день полегчало мужику. Поплелся он в церковь. Как поднялся на крыльцо, глянул в залу и свалился без чувств. Когда привели его в сознание — указал он на большой образ св. Серафима Саровского, висевший у дверей, так как не могли его пронести в залу, слишком велик он был, и сказал:

— Оце тий самый ночний сторож, що тоди ходив та довбичом колотив.

Оставили в покое Лесоводовых и их церковь.

Еще, когда Липочка стояла в очереди за воблой, одна полька рассказывала ей.

Из Бельгии приехала в Рим большая делегация студентов-католиков представиться папе. При приеме в Ватикане присутствовал поляк из Варшавы — пан Бжозовский.

Вдруг открылись двери святейших покоев, и из них вышел папа Пий X, умерший во время Великой войны и почитавшийся католиками святым.

Студенты в страшном смятении склонили головы. Видение благословило их и сказало ясным, отчетливым голосом: "Estote boni animo. Nolite turbare. Fidem habete. Anno milesimo nongentesimo vicesimo quinto cristianitas triumphabit in toto mundo. Estote instantes, laborate et orate et sperate… Jesus Cristus vos non relinquet" (" Не беспокойтесь … Не тревожьтесь… Веруйте… В 1925 году христианство восторжествует во всем мире… Будьте тверды, работайте. Молитесь и надейтесь. Христос не оставит вас" (лат.))

Видение прошло через весь зал и скрылось в противоположных дверях.

Разве не чудо, что сама Липочка по-латыни помнит слова папы. Когда учила она латынь? Давно… На курсах, и учила кое-как. И полька слова папы сказала по-латыни.

Почему?.. Да потому, что чудо. Святые слова! Так все и будет!

Еще говорила полька, что потом вышел настоящий папа Пий XI (Ратти) и сказал, что ему часто является покойный папа и дает ему советы.

Лежала Липочка на холодной, сбитой, жесткой постели и не могла заснуть. Вспоминала эти рассказы и думала: "Чудеса творятся на земле. Мертвые воскресают и являются людям. Слышны пророческие голоса, близка милость Господня к нам! А когда Он помилует, и кого помилует, разве узнаешь?"

Хотела молиться и не могла. Шуршали прусаки по стенам. Тоже голодные стали, хлеба искали. Тревожно спала Лена, ворочалась на постели. Звала Липочку: "Мама, мама!.." А когда отзывалась Липочка:

— Что тебе, Лена? — молчала Лена… Успокаивалась и тихо дышала. Два раза становилась Липочка на колени. Хотела хоть "Отче наш" прочитать, повернувшись к окну. Икон не было.

Жильцы-коммунисты потребовали, чтобы «богов» убрали.

Не перечил им Венедикт Венедиктович. Снял иконы. В коридоре их под половицей запрятал. Станет Липочка на колени, и все ей представляется Маша, висящая на веревке, видит она тонкую шейку и грустное неживое лицо. И станет страшно. Не идут на ум святые слова.

Неделю спустя после похорон Маши Лена вернулась домой часов в десять утра. Не ночевала дома. Подошла к своей постели и стала сворачивать одеяло и подушки. А сама красная, возбужденная, все смеется нервным коротким смешком, и руки трясутся: не слушаются ее. В ушах сережки бирюзовые, окруженные бриллиантиками. Узнала эти сережки Липочка. Маша носила их, когда жила с комиссаром. Больно стало Липочке. Упало ее сердце низко. Чувствует Липочка, как на самом дне души колотится оно быстро-быстро.