Шрифт:
Какое же это счастье ощущать знакомые изгибы тела любимой женщины! Ласково гладить ее, целовать, чувствовать под тонкой тканью быстро твердевшую грудь… И зачем тут ткань, туника? Снять, скорее же, снять!
И снова целовать супругу – нагую прекрасную фею! И сбросить одежду… И упасть на ложе вдвоем… О наслаждение!
– Ты какой-то странный сегодня, – глядя в окно, тихо сказала Ксанфия. – Не то чтобы ненасытный, хотя и это есть… Но… Помнишь, мы когда-то были в твоей земле? В очень странном и забавном мире с самобеглыми колясками, говорящими головами в ящиках и прочим?
– Это мой мир… Отвергнувший меня мир. Я тебе о нем рассказывал.
– Да. И мне почему-то кажется, что ты там опять побывал!
Протокуратор посмотрел на жену и, улыбнувшись, нежно провел рукой по бедру:
– Так бы тебя и съел, люба!
– Так что же лежишь? Ешь!
На следующий день Алексей отыскал Сладенькую, точнее сказать, она сама явилась ему на глаза все в той же харчевне. Сидела – еще и вечер толком не начался, – словно ждала специально. И была серьезной, как никогда. И подошла первой – закутанная в темное бесформенное покрывало фигура. И посмотрел бы – да не узнал.
– Не знаю, кто ты на самом деле, Мелентин, – усевшись за стол напротив протокуратора, девушка сбросила с головы покрывало. – Но догадываюсь…
– И кто же? – пряча усмешку, Алексей жестом подозвал служку, попросив второй бокал для вина.
– Ты – хороший человек, – неожиданно заявила Сладенькая. – Поверь, я повидала всякого отребья и разбираюсь в людях.
– Ну если сравнивать с отребьем… Пей!
– Я не хочу быть сегодня пьяной. Спасибо, что тогда отпустил.
Протокуратор посмотрел девушке прямо в глаза – нынче скромные, с трепещущими, словно у невинной еще старшеклассницы, веками – и тихо спросил:
– Что ты хочешь?
Марина-Гликерья вздрогнула:
– Я?!
– Ну да. Это ж не я к тебе подсел!
– Хозяин сказал – ты обо мне спрашивал.
– Ага… и ты тут как тут – нарисовалась. Ну! Говори же свою просьбу!
– А ты – хитрый, – чуть помолчав, призналась Сладенькая. – Нет, в самом деле – хитрый. Ишь, как все повернул.
– Да бог с тобой!
– Ладно, – решительно отхлебнув из бокала, девушка вытерла губы ладонью. – Есть один человек. Его вчера взяли.
– Взяли? А я-то тут при чем?
Марина фыркнула:
– Вот только не надо мне рассказывать сказки, ладно? Как будто я не видела, что произошло в… ну ты знаешь где. Так как, поможешь?
– Что это за человек? – вместо ответа поинтересовался протокуратор.
Сладенькая оглянулась, словно опасаясь кого-то:
– Его зовут Игнатий Фламин!
– И кто это?
– Кто?! – Девушка по-настоящему удивилась, даже вскинула свои тщательно выщипанные – ниточкой – брови. – Ты шутишь? Или и в самом деле не знаешь, кто такой Игнатий Фламин?!
– В самом деле…
– Ну ты и… А еще назвался писателем! Игнатий Фламин – это… это…
Упали розы в сентябре,Упали розы…И все равно приду к тебе,И в твои грезы…– Ну что, не вспомнил?
– Что-то припоминаю… Игнатий Фламин – уличный поэт, так?
– Ха! Уличный поэт? Поэт с большой буквы! Актер, стихотворец, певец, философ… Впрочем, откуда власть имущим знать его песни – он поет не для них. Вот если б ты вышел на улицы вечером, где-нибудь на Артополионе или у Влахернской гавани… Да хоть у Золотых ворот, у Амастрид – везде. Чьи песни поют рыбаки и землекопы? Чьи четверостишия, дразнясь, выкрикивают уличные мальчишки? Кто смело и открыто критикует любую власть?
– Ах вот оно что… – Протокуратор снова потянулся к кувшину, налил. – Значит, критиковал власть… И конечно же нарвался на соглядатаев базилевса?
– Нарвался… – подняв бокал с вином, Марина нервно повертела его в руках, а потом, так и не выпив, поставила обратно на стол. – Они не посмели схватить его при народе. Взяли ночью, дома… у ворот Святого Романа. Шакалы!
– У ворот Святого Романа, – запоминая адрес, негромко повторил молодой человек. – Шестнадцатый округ… угу… Что же он такого интересного пел, этот бард?
– Правильно – бард. Так когда-то назвал его один странствующий рыцарь из Альбиона. – Сладенькая прищурилась и вдруг, с самым нахальным видом, напела:
Тиара над городом,Тиара…Тиара над вечным градом.Генуэзцы торгуют рыбой,Выловленной рыбаками,Весьма недешевой рыбой,Выловленной нашими рыбаками…Базилевс – то ли слеп, то ль не видит…– Ах, вот он какие песенки сочиняет?! – махнув рукой, воскликнул протокуратор. – Теперь понятно… Теперь припоминаю – подобное слышал и часто! Хм, интересно, чем же я могу помочь?