Господин Навкратос лично явился на одно из заседаний «клуба» – так именовал собрание Алексей. Просто приехал, выбрался из коляски и, взглянув на стражу, приказал доложить.

– Алос Навкратос? – Филимон вскинул брови. – Что ж, пусть войдет. Интересно только, зачем его принесло? И как, черт побери, узнал?

– Не спрашивайте, как я узнал о вас, – чуть поклонившись, олигарх скромно уселся на скамью рядом с Марикой. – Достаточно того, что знаю. Знаю – кто вы и зачем собираетесь. Хочу присоединиться к вам! Да-да! Конечно, вы можете мне не верить, но… Я тут немного посчитал, подумал… и пришел к выводу, что с падением Константинополя я слишком много теряю. Теряю не только и не столько в деньгах – это уж можно было и пережить, нет – теряю в свободе. Быть подручным султана, пусть даже одним из самых богатых и важных – нет уж, это не по мне. Я давно уже не хочу быть чьим-то подручным, действовать с оглядкой, не сам по себе. Да, я могу уехать – в Геную или Венецию или еще бог знает куда. Не сомневаюсь, что смогу найти применение своим силам и там. Но! Я там буду чужим. Чужим – всегда. Константинополь – мой родной город, и я намерен хоть что-нибудь для него сделать, вне зависимости от того, поверите вы мне или нет.

Такая вот была речь. Искренняя или нет – бог весть. Впрочем, свое собственное положение в случае гибели империи господин Навкратос рассчитал точно.

– Что ж, голосуем! – на правах секретаря предложил протокуратор, давно уже узурпировавший в «клубе» всю формальную сторону дела. – Кто «за», кто «против»? Кто воздержался? Поздравляю, вы приняты в клуб!

Честно сказать, с появлением Навкратоса дела пошли куда как быстрее – появились материальные средства, и средства немалые. К тому же у олигарха повсюду имелись свои верные люди, в первую голову, из числа торгово-ремесленных кругов – было через кого проводить рассчитанную участниками заседаний политику. Кстати, подобные люди имелись и у служителя церкви – отца Георгия, правда, он пока не называл вслух верных священников, но дал понять, что таковые имелись.

– Они тоже против унии? – пытливо взглянув на коллегу, усмехнулся кардинал Исидор.

Прелат – бывший греческий священник, и не из последних – вынужден был покинуть родину, ибо считал, что только объединенное христианское воинство способно дать отпор турецкой угрозе. А для этого нужно было признать верховенство папы… чего очень не желали многие.

– Вопрос об унии покуда считаю излишним! – Отец Георгий жестко качнул головой. – Народ не принял ее… Это все уже было. Впрочем, наверное, в будущем можно было бы обещать папе некоторые преференции.

Услыхав про унию, дернулся вдруг высокий человек в черном плаще и черной шелковой маске – странная, надо сказать, фигура, недавно введенная в клуб по инициативе Филимона Гротаса. Он характеризовал нового члена как «одного очень влиятельного чиновника, желающего сохранить инкогнито», и полностью поручился за неофита, которого – в виде исключения – приняли в клуб большинством в один голос. Голос этот, оказавшийся при голосовании решающим, принадлежал Марике, которая сначала воздержалась, а потом все ж таки проголосовала «за».

Вопрос об унии отложили и принялись обсуждать другие неотложные меры, которые, условно говоря, можно было бы разделить на две части: одна – усиливала Византию, другая – ослабляла турок.

По поводу второй части, кстати, особых разногласий не имелось. Силу захватчиков нужно было обратить в их слабость. Султан щедро платит перебежчикам-ренегатам? Всяким там инженерам, артиллеристам, пушечных дел мастерам? Надо их перехватывать. Сулить больше. Или делать так, чтобы они даже и помыслить себе не могли работать на турок! Например, проклясть. Или – надавить на семью. А вообще, по возможности, разбираться с каждым индивидуально. Хочешь денег? Предложим. Или лишим тех, что дадут турки. Один потеряет заработанное, второй, третий… Остальные призадумаются – стоит ли ехать? Рисковать, зарабатывать… чтобы потом все равно лишиться всего. Не дают творить ортодоксы? Умерить их пыл любыми – даже самыми неприглядными способами. Кстати, это же касалось и людей, открыто агитирующих в пользу турок, между прочим, не последних людей в империи – комеса Луки Нотара и епископа Геннадия, давнего оппонента кардинала Исидора. Нужно было как можно быстрее свести на нет всю их протурецкую активность, пусть даже не столько протурецкую, скорей – антизападную – но, по сути, работающую в пользу турок. Опять же – любым способом, вплоть до физического устранения. Дела уже такие шли – не до гуманизма!

Что еще хорошего было у турок? Крепость Анадоли-Хисары на том берегу Босфора? Разрушить! Взорвать! Найти способ. И уж тем более не дать возможность строительства новой крепости на европейском берегу. Уж тогда б точно султан запер бы Черное море, спрятав ключ у себя в чалме. Нельзя было этого допустить. Опять же – любой ценой.

Налоги… Хитрые турки брали с крестьян куда меньше налогов, нежели ромейское государство. Множество простых людей видело и знало, что их родственникам под турками живется куда легче, даже зажиточней. Значит, не давать так жить! Засылать под видом янычар диверсионные группы, конфисковывать, якобы за недоимки султану, имущество, сжигать поля. Да и свои собственные налоги хорошо бы уменьшить… Ну, это уже к первой группе вопросов, непосредственно касавшихся Ромейской империи.

Пока к туркам… Сильная армия? Сильная не столько умением, сколько количеством и дисциплиной. Значит, нужно ослабить дисциплину, разложить армию, пока хотя бы в дальних гарнизонах…

– Открыть там тайные веселые дома, – открыто предложил Алос Навкратос.

– Но турки – правоверные мусульмане, и никогда не станут…

– Ой, не смешите мои башмаки! Человек слаб. Нет такого праведника, который хоть раз не мечтал бы стать грешником. Вы знаете, что такое турецкий рай? Вертеп в самом чистом виде, без особых даже изысков… Верные они до поры до времени, когда поблизости никого нет. А вот появятся девки… Кстати, у меня есть на примете весьма подходящий человек для организации всего этого непотребства. Можно сказать – гений своего дела! К сожалению, он сейчас в темнице…

– Догадываюсь, о ком идет речь, – рассмеялся Филимон. – Поговорю с базилевсом. Надеюсь, решим этот вопрос. Что скажете еще о турецком войске? Качество мы ухудшим, вопрос о количестве. Ну не травить же их всех, в конце-то концов – никакого яду не хватит.

– А зачем яд? – хитро улыбнулся протокуратор. – Знаете, господа, я давно уже навел справки. Надеюсь, ни для кого не секрет, что империя могла пасть еще около пятидесяти лет назад, в 1402 году, когда, как и сейчас, турки были рядом. Куда они делись, напомнить? Куда делся их грозный султан Баязид? Был разгромлен у Анкары и посажен в клетку своим могущественным врагом Тимуром – Железным Хромцом.