— Это телеграфист! — прокричал кто-то за дверью. — У меня две телеграммы для Матта Делюка.

Пока Тиффани поправляла платье, Матт открыл дверь, недовольно ворча. Взял телеграммы и протянул чаевые телеграфисту.

— Они пронумерованы. Читайте их по очереди.

Матт нервно разорвал первый конверт. Для него телеграммы ассоциировались с плохими новостями: чьей-то смертью, болезнью, несчастными случаями…

Он развернул листок.

Матт быстро пробежал текст глазами. Две фразы удержали его внимание: «Доверься мне» и «Приезжай ко мне как можно быстрее».

— Извини, но мне надо ехать, — с отчаянием в голосе сообщил он Тиффани.

Как будто ожидая этого, молодая женщина поднялась с дивана и встала перед Маттом.

— Если ты выйдешь из этой двери, ты никогда со мной не переспишь…

Он пристально посмотрел на нее. В лучах заходящего солнца ее платье казалось прозрачным, и прекрасные волнующие формы угадывались под легкой материей.

— Это очень важно, — попытался оправдаться Матт.

— А я что, не так важна? — поинтересовалась Тиффани.

Матт был заправским донжуаном, но он ей нравился. И она не хотела рвать с ним отношения. Но второго раза она ему точно не простит.

— Ты будешь об этом сильно сожалеть, — произнесла женщина и как бы случайно расстегнула верхнюю пуговицу платья.

— Это точно, — вздохнул Матт.

Тиффани собрала вещи.

— Бедный мальчик, — сказала она, хлопая дверью.

Флорида

1976 год

Элиоту 30 лет

Элиот и Илена приехали в Ки-Уэст к закату солнца. Они находились в самой южной точке США — там, где кончается и начинается Америка…

Узкие улочки, тропические сады, колониальные домики — все казалось волшебным. Влюбленные припарковали машину на берегу моря и немного прогулялись по пляжу, нарушая единоличное царство пеликанов и цапель. В небольшом кафе неподалеку отсюда они договорились встретиться с дядей Илены Роберто Крузом, старейшим жителем острова. Он был верным поклонником Хемингуэя и свидетелем того, как знаменитый литератор посещал эти места в тридцатые годы. Когда был создан музей великого писателя, Роберто устроился работать охранником. Одетый в гавайскую рубашку, с седой бородой, он и сам походил на Хемингуэя. Жил Роберто в маленьком домике рядом с виллой писателя. Он настоял на том, чтобы Илена и Элиот остановились у него, а не в отеле. Молодые люди с удовольствием согласились.

— Добро пожаловать в дом Хемингуэя, — сказал он, открывая резные железные ворота, за которыми разворачивался прекрасный вид на здание, построенное в колониальном испанском стиле.

Входя в сад, Элиот подумал, получил ли Матт его телеграмму.

Сан-Франциско

1976 год

Матту 30 лет

— Привет, Растакуэр! — сказал француз, открывая дверь в дом Элиота.

Маленький лабрадор, радостно виляя хвостом, подбежал к гостю. Матт почесал собаку за ушами и насыпал в миску корма. Выйдя в сад и прислонившись к дереву, француз еще раз обдумал телеграмму, полученную от друга.

Матт волновался. Уже несколько дней Элиот вел себя странно, и француз ругал себя за то, что не смог заставить его выбросить из головы историю с гостем из будущего. Матт надеялся, что достаточно отправить доктора к любимой, чтобы тот забыл обо всем на свете. Но не тут-то было. Чем дальше, тем больше французу казалось, что у друга возникли довольно серьезные проблемы.

Матт не видел логики в словах Элиота, но точно выполнил все, о чем друг просил в своем послании. Возможно, у доктора и поехала крыша, но француз собирался остаться верным лучшему товарищу, единственному близкому для него человеку в этом мире.

Матт был сиротой. Провел детство и отрочество в Париже, переходя из семьи в семью. В пятнадцать лет бросил школу и стал подрабатывать кем придется. Участвовал в не совсем законных делах и провел несколько дней в комиссариате. Став нарушителем в своей стране, решил попытать счастья в Америке. Продал все свое имущество, чтобы добраться до Нового Света. Многие бы на его месте уже сдались, но он был пробивным парнем. В Нью-Йорке, а потом и в Калифорнии молодой человек почувствовал себя своим среди своих, поскольку здесь не придавали большого значения диплому и социальному положению.

Как и было написано в телеграмме, Матт нашел в библиотеке большой атлас. Старая книга была полна иллюстраций. Между 66 и 67 страницами он положил вторую телеграмму. После этого поставил книгу обратно на полку.

Затем Матт спустился в гараж и, порывшись в инструментах, нашел паяльник. Вернувшись в дом, он включил аппарат в кабинете Элиота и принялся выводить раскаленным концом надпись на деревянном рабочем столе друга.

Сан-Франциско