– Вечером свинья, утром водка.

Ждать свинью условились возле разрушенной остановки. Минут двадцать полная тьма и мертвая тишина правили бал.

– Мы тихо – пообещал ханурик помладше – Ни одна муха не проснётся.

На двадцать первой минуте тишину просто на лохмотья порвал истошный поросячий визг. По всему маленькому посёлку неистово залаяли собаки, почуяв неладное.

– Может валим? – спросил Макс, вглядываясь в сторону посёлка.

– Да хрен его знает – прошептал Пашка.

– Я короче заведусь пока, ну его нафик. А то нас ещё и грохнут тут за этого порося.

Но уже через полминуты появились ханурики. Они напряжённо тащили дёргающийся и дико визжащий мешок. Макс быстро вылез из машины и побежал к багажнику.

– Сюда кидайте, сюда, бля.

Ханурики суетливо забросили мешок в машину.

– Вы чё это, бля, всю селуху разбудили – недовольно поинтересовался Макс – Вы ж говорили потихаря.

– Да ни чё, фигня это. Там сторож всё равно бухой. Гони водку.

Макс отдал ханурикам три ствола палёнки, и вернувшись в машину, рванул, насколько можно было рвануть на старой «двойке».

Минут через двадцать, съехав в лесополосу, друзья громко и истерично ржали.

– Не, ты слыхал, все собаки, блин, лай подняли.

– Слышь, так чё с этим свином делать? Он же, бля, насрал конкретно.

То, что насрал, было самой настоящей и даже ощутимой правдой – по салону «двойки» плыл густой дух свиного кала.

– Резать надо – предложил Пашка.

– А ты умеешь?

– Да чё там уметь? Свинья небольшая, по горлу чиканём и всё.

– Ну смотри. Тока сам режь.

– Да без проблем.

Они вытащили мешок. Пашка нащупал внутри него свиное ухо и вцепился в это ухо мёртвой хваткой. Макс достал нож и протянул Пашке.

– На. Режь, бля.

– Угу – промычал Пашка, схватив нож.

Полосонув свиное горло слева направо, Пашка хмыкнул, и стащил мешок с хрипящего животного.

– Всё, кердык ему.

С неба закапал холодный дождь, темноту расчертила вспышка молнии. Друзья отчётливо разглядели подыхающую свинью. Та стояла опустив голову, с окровавленным горлом, хрипло подавая признаки ускользающей жизни. Довольные, они залезли в машину и откупорили бутылку водки.

– Щас её как раз дождик обмоет – потирая ладони, сказал Пашка.

– А разделывать где будем?

– До моего дядьки поедем. Там и обсмалим и разделаем.

Пока допили водку, дождь закончился. Макс вылез из машины с фонариком и посветил на то место, где должна была лежать дохлая свинья. Но там её не было.

Макс пьяно заржал.

– Слышь, Пашок! – закричал он, гогоча – А наша свинья тю-тю, кинула нас походу.

– Как кинула? – спросил Пашка, выползая из машины – С какого нахрен кинула? Я ж её того…

С ножом и фонариком друзья проползали по лесополосе минут пятнадцать, прежде чем наткнулись на свою утерю. По сравнению с прошлым разом, свинье заметно поплохело, но умирать она явно не собиралась. Она зло смотрела на подошедших мучителей.

– Дорезай её – прошептал Макс, делая пару шагов назад.

– Не – Пашка тоже отступил – Чё-то она не добре как-то смотрит.

– Да ладно, это ж не тигр, а свинья.

– А чё я? – обиженно проныл Пашка.

– Водку жрёшь нахаляву, давай, отрабатывай.

– Не, не буду.

– Баран – ругнулся Макс, и выхватив нож из Пашкиной руки, двинулся на свинью.

Свинья, несмотря на свой злобный вид, никакого сопротивления не оказала. Макс почувствовал, как трещат хрящи под лезвием ножа, и по его спине пробежал лёгкий холодок. Через пару минут свинья завалилась на бок.

Потом они её тащили в машину, потом смолили и разделывали у Пашкиного дядьки, потом задёшево продали мясо цыганам, и потом ещё долго ржали, вспоминая это дурацкое приключение.

– Надо дальше ехать – сказал Пашка, когда двойка, пыхтя влезла на гору, и впереди показалось село Сотниковское.

– Да я в курсе – кивнул Макс – Нам тут ещё за свинью могут вспомнить. Эти ж колдыри по ходу уже всем рассказали какие они герои.

– Не, ну может и не порассказали, они ж не тормоза конченные. Но делать здесь реально нефига.

– Ладно, ехали дальше.

«Двойка» миновала Сотники и по разбитой дороге покатила вперёд. Местность была холмистой, дорога то ползла вверх, то, как асфальтовый водопад, падала вниз. Пашка отпил ещё сто грамм и почувствовал себя вполне хорошо. С его лица теперь не сходила довольная улыбка. Он закурил, и стал рассматривать луга с правой стороны.