Однако чувство ответственности его не покинуло.

— Сегодня ночью мы должны нести караул с особой осторожностью, — предупредил он. — Какие-нибудь сумасшедшие беженцы, напуганные трокмуа, могут, отринув страх перед призраками, драпать и ночью. Да и кто знает? Возможно, сами лесные разбойники уже продвинулись до этих широт.

Беженцы действительно топотали во тьме, а вот трокмуа не было, так что ночь прошла спокойно. Во всяком случае, вахта Лиса. Но наутро, проснувшись от яростной ругани Райвина, он понял: что-то случилось.

— Что на этот раз? — пробурчал он, нащупывая меч.

— Проклятое вино прокисло! — воскликнул Райвин. — Стало хуже уксуса.

— О великий Даяус! Ты так верещал, что я уже решил, что тебе привиделся сам Баламунг. Кислое вино! Подумаешь. Случаются вещи и хуже.

— А бывают и лучше. Ты не представляешь, какой пыткой был для меня год, проведенный у Рикольфа, вдали от сладких виноградников.

— Йо, и посмотри, в какую переделку ты влип, как только добрался до них, — поддел его Вэн.

Райвин пропустил его замечание мимо ушей.

— Клянусь богами, я считал, что год без вина — вполне достаточный срок, но вот я опять его лишился.

— Если уж тебе так необходимо твое драгоценное вино, — отрезал Джерин, — то неужели твоих магических способностей не хватит на то, чтобы получить его обратно из уксуса? Если даже это тебе недоступно, то зачем я вообще взял тебя с собой?

Райвин проигнорировал раздражение в голосе Джерина, но за идею радостно ухватился.

— А ты соображаешь, брат Лис! Я в свое время зазубрил это заклинание накрепко… («Не сомневаюсь», — пробормотала Элис, но так, чтобы ее услышал только Джерин)… и оно очень простое.

Южанин, как обычно, не стал откладывать дело. Он порылся в своих вещах, извлек оттуда пакет сероватого порошка, потом еще какой-то, поменьше, и колдовскую книгу. Джерин несколько успокоился, увидев, что южанин сверяется с текстом, прежде чем приступить к колдовству, однако ему все равно было не по себе. Течение событий ускорилось и выходило из-под контроля.

Райвин подбросил в костер сухие поленья, и они вмиг занялись. Брызнув несколько капель прокисшего вина в пламя, он принялся нараспев произносить ситонийское заклинание. Затем в костер полетела щепоть серого порошка. Образовалось ароматное облако дыма. Райвин продолжал читать:

— …и тебе, о великий Маврикс…

Беспокойство Джерина переросло в тревогу, но слишком поздно. Со свистящим шипением бог, вызванный Райвином, предстал перед ними во всем своем женоподобии и роскошном убранстве.

— Как?! — взвизгнул Маврикс, подпрыгивая от возмущения. — Ты в сговоре с этим злодеем и при этом имеешь наглость искать моей помощи?

Разгневанное божество указало пальцем на Джерина. Почему-то никто не удивился, когда палец начал вытягиваться, пока не уперся тому в грудь.

— Я ни за что не помогу тебе, маг! Ни за что! Ни за что! — кричал Маврикс, исполняя вокруг костра некое подобие воинственного танца. — И не позволю тебе никогда более просить у меня о чем-либо. Несчастный смертный, отныне и навсегда я лишаю тебя права творить волшебство. Скажи спасибо, что я оставляю тебе твою никчемную жизнь!

— Вот тебе, бодливый бык! — добавил бог, обращаясь к Джерину.

Он высунул длинный розовый язык, похожий на лягушачий, сделал жест, принятый у мальчишек в столице, и испарился.

— Что это было? — спросил бледный как мел Райвин.

— Я же тебе рассказывал, у нас с Мавриксом не так давно произошла ссора.

— Ссора, говоришь? В следующий раз, когда ты поссоришься с богом, мой милый Джерин, пожалуйста, предупреди меня заранее, чтобы я мог убраться куда-нибудь подальше. — Райвин попытался возобновить прерванное заклинание. — Зараза! Этот чумной божок выполнил свое обещание! Я помню все заклинания, которые заучил, но не могу их применить. Ни вина, ни магии…

Казалось, он вот-вот разрыдается.

Джерин тоже был в отчаянии. Он отправился на юг, возлагая на эту поездку большие надежды, и с чем вернулся? С волшебником, ставшим в одно мгновение беспомощным, и с кислым вином? «Нет, идиот, ты не прав, — сказал он себе, стараясь не поддаваться черным мыслям, — у тебя есть Элис, а она стоит того, чтобы пройти и через переделки похуже». Но другой, пессимистический голос добавил: «Или будет стоить, если все эти переделки тебя не добьют».

Путь на Элабон был все так же забит беженцами. Они стремились на юг, к безопасности, которой больше не существовало для них, таща на спинах или везя на ручных тележках тот скарб, который им удалось с собой прихватить. Пробиваться сквозь эту толпу на север было непросто, поэтому Джерину волей-неволей пришлось съехать с главной магистрали и двигаться дальше по проселочным дорогам. Не таким, конечно, прямым, как главная, но он надеялся, что народу там будет гораздо меньше.