Шрифт:
835
Ленивцев, дум ночных не знавших, сколько их! Спесивцев, напролом шагавших, сколько их! Слуг, из себя господ игравших, сколько их! Скотов, чужую честь поправших, сколько их! 836
Увы! Душистый хлеб — бездушным сухарям; Срамящим род людской — хоромы словно храм. А диво тюркских глаз, как сердце убедилось, — Безродной челяди, гулямам и юнцам. 837
Коль по сердцу нигде мы друга не найдем, В предательский наш век себя не подведем. В любого из друзей, пока не грянул гром, Внимательней вглядись — окажется врагом. 838
Друзей в рассаднике стяжанья не ищи. Пощады за свои страданья не ищи. С мученьями смирись, лечения не требуй. Глуши весельем боль. Вниманья не ищи. 839
Прославься в городе — ославите тотчас; Запрись, уединись — что прячет, мол, от нас? Уж лучше, будь я Хизр, будь даже сам Эльяс! — И вам не знать меня, и я не знал бы вас… 840
Где голь кабацкая, непризнанная знать, В тех кабаках меня и вам бы воспевать, Торговцы святостью в чалмах законоведов, Мои ученички в искусстве плутовать! 841
Гончарным рядом шел, кувшин себе искал; Вдруг самого себя в кувшине я узнал!.. Пока действительно кувшином я не стал, Такой кувшин вина сейчас бы опростал!.. 842
Не розы жизнь у нас, а куст колючий? — пусть. Геенной подменен небесный луч — и пусть. Коль даже рубища и шейха мы лишимся, Зуннар и колокол взамен получим — пусть. 843
Нищает винохлеб, обогащая вас, И жалобами всех смущает каждый раз… В шкатулку с лалами подсыплю изумруда, Чтоб горя моего ослеп змеиный глаз. 844
Земля в унынии, она больным-больна… И к ней нагрянула весна, хмельным-хмельна, — В зеленой шали вновь лицо земли прекрасно, И снова в кубках жизнь (испей!) полным-полна! 845
Вчера я шел одной из розовых аллей. Две тысячи Лобат, проливших кровь на ней, На тайном языке все как одна шептали: «Ты чашу наклони! Но капли не пролей!» 846
Саки! Ночная мгла зарей разорена: Проснись и посмотри! Доспишь потом сполна. Нарциссы сонные раскрой, как два окна, Зороастрийского подай скорей вина! 847
Встань! Сердце снадобьем известным успокой, Душистым, пламенным, прелестным — успокой: Вином рубиновым, желая нас утешить, Да чангом яшмовым чудесным успокой. 848
Стряхни скорей, стряхни остатки сна, саки, Плесни скорей, плесни вина-пьяна, саки! Пока из чаш-голов не сделали кувшина, По чашам расцеди кувшин вина, саки! 849
Саки! Как телу хлеб, душе — рубин хмельной. Рассветным солнцем ты встаешь передо мной. Припасть к твоим стопам и умереть со вздохом Милей тысячекрат, чем вечно жить, как Ной. 850
Саки! Пока скорблю, у счастья не в чести я. Блаженства вне вина не смог нигде найти я. Налей! Глоток с утра — тот миг, тот взлет души, Какой из всех людей познал один Мессия. 851
Саки! Хороших вин и поутру не прячь, Лежащим во хмелю целебный хмель назначь. Я, развалившись, пью среди развалин Смерти. О развалившейся вселенной посудачь! 852
Саки! Я как свеча, уставшая пылать, Живым огнем вина зажги ее опять. Ах! Чистое вино, рубиновое чудо: Устами припадешь — и уст не оторвать. 853
Вставай, притопни-ка! Мы будем хлопать в лад. Нарциссы свалит хмель, пока на нас глядят! Что двадцать?! Хорошо, когда плясун в ударе. А как ударим мы, коль будет шестьдесят!