Шрифт:
– На они же должны решить эту проблему, – настаивал Хосе Игнасио, – быть им дальше вместе или нет.
– Мария так разочарована, что даже поднеси ей маэстро на блюдечке солнце, луну и звезды, Мария его не простит! – заявила Рита.
Велико же было удивление Марии, когда вместо графа де Аренсо она увидела за столиком ресторана собственного мужа.
– Очередная дурная шутка, Виктор? – гневно спросила она, собираясь немедленно уйти. – Нам нет смысла говорить о чем бы то ни было!..
Виктор умолял ее остаться, настаивал, что они должны поговорить.
– Не будем устраивать здесь сцен. Все разговоры бесполезны. Мы разводимся, я еду в Париж. А ты волен поступать, как захочешь.
– Подожди, Мария, подожди. Поверь, я в отчаянии… – твердил Виктор.
– В отчаянии? С чего бы? Я не верю в любовь, которая постоянно оскорбляет, сомневается, нападает… Это чувство называется как-то по-другому… Мне очень жаль, Виктор, что узнав тебя ближе, я поняла, что ты совсем другой. Не будем причинять друг другу боли. Возврат к прежнему невозможен. Своими руками ты разрушил наше будущее.
– Не уезжай, Мария! – твердил Виктор. – Ты не должна уезжать!
– Это решаю я, Виктор, и все уже решила.
Глупой, детской игрой назвала Мария попытку сына и кузена примирить ее с мужем. Сколько же можно ее мучить? А упорство Хосе Игнасио показалось ей даже обидным. Он стремится вернуть ее к былому, как будто ничего не случилось, как будто она вещь, которую можно взять и поставить на прежнее место. Но она больше ни с кем не желает выяснять отношений. Замужество ее кончилось несчастьем, но она не желает спорить ни с сыном, ни с кем бы то ни было еще, доказывая свою правоту.
Мария была признательна Виктору за то, что он поступил как истинный джентльмен и избавил ее от лишних визитов к судье. По закону полагалось провести одно или два заседания, где их должны были пытаться примирить. Виктор откровенно сказал судье, что, любя свою жену, возвращает ей свободу и дает развод, избавив, таким образом, Марию от тягостных многочасовых разбирательств, выматывающих Душу.
Нет, Мария не выглядела счастливой, получив свободу, которой добивалась, и приехав домой из суда, она поклялась Рите, что никогда больше не будет плакать из-за Виктора Карено. Никогда! С прошлым покончено!
Но ее болью была еще и боль доньи Мати, Когда донья Мати навестила Марию, та чуть ли не на коленях просила у нее прощения, умоляла не сердиться и не судить строго за настойчивость в получении развода… Она понимает, как страдает донья Мати, как тяжел для нее их разрыв с Виктором.
– Вы всегда были мне матерью. Вы плачете, и я тоже, – говорила Мария со слезами на глазах. – Но я унижена, оскорблена, все мое прошлое – сплошное унижение, и я больше не хочу нести этот тяжкий груз. Я буду помнить о вас, донья Мати, и обязательно напишу из Франции…
Наконец-то Сильвия пришла в себя, и Альберто, наклонившись к ней и зная, как тяжелы первые минуты после беспамятства, нежно прошептал, гладя ее по щеке:
– Вот и проснулась самая прекрасная из женщин!.. Сколько ты перенесла, любовь моя! Господи! Синяки, сломанное ребро…
– А ребенок? Наш… ребенок, Альберто? – Сильвия протянула к Альберто руки и бессильно уронила их на кровать.
Как ни крепился Альберто, он не смог сдержать горестного вздоха.
– У нас не будет ребенка, Сильвия! Но ты жива… Это главное…
Сильвия совсем не была в этом убеждена. Уж лучше бы… вместе. Как радовалась она, узнав о своей беременности, как ждала появления на свет их малыша! Так почему? За что? Из-за непрощающей Лорены Риверы, которая ненавидела их всех и всем им желала смерти? Всем, даже неродившемуся ребенку?!
Сильвия содрогнулась всем телом, вспомнив до мельчайших подробностей визит Лорены, и крепко закрыла глаза, чтобы не встретиться взглядом с Альберто. Бедный, бедный!.. И он обречен, если она хоть словом обмолвится о Лорене. Сильвия хорошо запомнила ее последние слова перед тем, как потеряла сознание… И она ничего не скажет! Ничего! Потому что перед ней все время стояло лицо новой, неузнаваемой Лорены Риверы, угрожающе шепчущей: «Если скажешь, убью его! Я его убью!..»
– Я, наверное, упала с лестницы, Альберто. У меня закружилась голова, и я ничего, совсем ничего не помню…
Глава 47
Не в меру возбужденный вид Бетины Росси, отсутствовавшей почти целый день, заставил Артуро д'Анхиле еще раз предупредить ее, чтобы она лишний раз не выходила из отеля. Она не должна привлекать к себе внимание. Ее никто в городе не должен узнать.
– Где ты провела целый день?
– В магазинах. Мне нужно было кое-что себе купить. И потом, нужно же мне привыкнуть к своей новой внешности…