Однако в связи с предстоящей операцией дона Густаво Альберто с Лореной решили вызвать его во что бы то ни стало. Пришлось Хуану Карлосу оставить все свои дела, сообщить Наде, своей теперешней возлюбленной, что его вызывают к больному отцу, сесть на самолет и прилететь в Мехико.

Пожалуй, он был даже рад, что вернулся. Оказалось, что он соскучился даже по просторным улицам родного города. Ему было приятно узнавать старое, отмечать новое. И он был как-то по-юношески взволнован, захвачен воспоминаниями. Прошло много лет, но вспоминалось всегда одно и то же…

Хуан Карлос не мог справиться с собой – ноги сами принесли его к дому Марии, и он позвонил у красивых резных дверей уютного дорогого особняка. И вот Хуан Карлос стоит и дожидается в просторном холле, когда моложавая, но уже не такая кокетливая, Рита сообщит о его приходе Марии, как вдруг на лестнице появилась сама Мария. Думал ли он, что увидит ее такой?! В изысканнейшем вечернем туалете, с высокой парадной прической она могла быть кем угодно – кинозвездой, знаменитой певицей, оперной дивой! Да она и была знаменитостью ничуть не меньшей, чем любая дива – она была самым известным модельером города Мехико и сейчас отправлялась на показ своей новой коллекции. С минуты на минуту за ней должен был зайти Виктор, который всегда сопровождал ее. Она узнала Хуана Карлоса, доброжелательно поздоровалась, а он вдруг смутился как мальчишка.

– Все эти годы я прожил в Штатах, и только-только вернулся, потому что болен отец, – сказал он как бы извиняясь и за свое отсутствие, и еще за что-то.

– Сожалею. И тяжело? – светским тоном осведомилась Мария.

– Должны оперировать. Сердце. Как Хосе Игнасио?

– Взрослый, учится на юридическом.

Стройный молодой человек в белоснежном костюме сбежал по лестнице. Смуглое лицо озарилось белозубой улыбкой, черные глаза радостно засветились.

– Ну-ка, мамочка, покажись! Великолепно! Лучшая из моделей Марии Лопес.

Засмеялась и Мария, с гордостью оглядывая сына, потом сделала легкий кивок в сторону Хуана Карлоса.

– Не знаю, помнишь ли ты сеньора… Хуан Карлос подошел поближе.

– Я – Хуан Карлос дель…

– Как же! Мой папочка! – Черные глаза Хосе Игнасио сузились, губы презрительно сжались. – Чему обязаны?

– У Хуана Карлоса очень болен отец, он приехал на операцию.

– А при чем тут мы?

– Я думаю, он тебе лучше все объяснит. А мы спешим, того и гляди опоздаем.

Мария с улыбкой пошла навстречу Виктору, который с порога наблюдал за происходящим в холле. Он улыбнулся в ответ, отворил дверь, и вот она уже захлопнулась за ними…

Да, многие годы неустанного труда принесли Марии Лопес богатство и известность. Ее швейная фабрика работала великолепно. Теперь Мария собиралась купить целую сеть магазинов. Даже Виктора смутил ее размах, он было попытался предостеречь ее, просил быть осторожнее, но удостоился оценки: трус, и только. Загоревшись новой идеей и встретив сопротивление в ее осуществлении, Мария иногда бывала довольно резкой. Но тут она опомнилась, вечером же приехала к Виктору, извинилась, и они помирились. Дело было в том, что идея, которой теперь жила Мария, была ей чрезвычайно дорога: она хотела красиво одеть всех без исключения женщин Мехико – от служанки до госпожи. Сеньор Авалос, у которого она собиралась купить магазины, скептически отнесся к желанию красиво одевать служанок. Но Мария возмутилась: в отношении женщин она не признает никаких социальных различий, женщина – это прежде всего обаяние, красота, элегантность и изящество, а изящной и элегантной может быть каждая. Она собирается продавать новые красивые модели по доступным ценам. Когда Мария хотела убедить, она убеждала – улыбкой, интонацией, логикой. И сеньор Авалос стал ее сторонником. Вот об этом и рассказала Мария Виктору, когда приехала с ним мириться. А донья Матильда рассказала ей о своих бедах и радостях. Главной радостью была женитьба Маркоса, он, наконец, женился на Перлите, они только-только вернулись из свадебного путешествия. Донья Мати нарадоваться не могла, глядя на своих счастливых голубков. И тут же на глаза у нее набегали слезы: бедная ее девочка, как-то она там? Что с ней, с бедняжкой Хулией? Она ведь так и не вернулась домой! А донья Мати ждет ее каждый Божий день, ее или весточки о ней!

Годы пролетели, но они не принесли Хулии ничего нового: она по-прежнему была секретаршей и подругой своего красавчика-адвоката. Но теперь она все отчетливее понимала, что рассчитывать ей особенно не на что. Хотя Пабло был очень привязан к ней, положение ее становилось все более тягостным, так как жена Пабло, Амелия, чувствовала, что Пабло изменяет ей. Хулия нервничала, мучилась, боялась, что Амелия все узнает об их отношениях, а Пабло малодушно пережидал, что все уляжется само собой, как-то образуется, как-то устроится. Но пока в душе у Хулии копились только усталость и обида.

Жгучая обида вспыхнула и у Хосе Игнасио при взгляде на этого уже немолодого человека. Если признаться откровенно, он его ненавидел. И не желал ничего знать. И так все в лицо ему и высказал:

– Единственно, чем я вам обязан, так это драками с детских лет, чтобы заставить уважать мою мать. Издевательствами, насмешками, презрением и тем, что меня называли ублюдком. Это имя выбрали для меня вы, сеньор!

– Прости, Хосе Игнасио! Я…

– Я не Господь Бог! Мне трудно прощать!

– Твой дедушка болен и был бы очень рад, если бы ты навестил его…

– Я едва знаком с сеньором, вашим отцом, и не вижу никакой необходимости в визитах. И вашем к нам тоже.

Хуан Карлос даже не попытался ничего возразить. В чем убедишь максималистски настроенную юность? Он невольно любовался сыном, его горящими глазами, его бескомпромиссностью. Внешне он мало был похож на него, но гордость в нем была, безусловно, гордостью дель Вильяров. Хуан Карлос простился и ушел. А Хосе Игнасио продолжал кипеть от негодования.

Негодовал и Виктор: неужели Мария вновь позволит войти в свою жизнь этому человеку? А вместе с ним и той тревоге и нерешительности, которые постоянно сопутствовали ему? Если слепая юность всегда во власти обольщений, то неужели со зрелостью не приходит ясность взглядов? Однако он считал, что не имеет права досаждать своим негодованием Марии и высказал свою точку зрения дорогой в нескольких словах, вскользь.