Мария попыталась остановить очередное вспыхнувшее выяснение:

– Артуро, а тебе не кажется, что сейчас неподходящее время для объяснений?.. У меня болен отец… – начала она.

– Мария права, – поддержал ее и Фернандо.

– Конечно, тебе выгоднее, чтобы я молчал о своих чувствах. – Ты с ней рядом целый день… – возмущенно заговорил Артуро.

– Но я – врач и помогаю ей, – отвечал Фернандо. Покачивая головой, Мария переводила взгляд с одного своего поклонника на другого.

– Прости, Мария, я изнервничался. Конечно, я не хотел, – принялся извиняться Артуро.

– Если бы ты знал, как я устала, Артуро! Мне бы очень хотелось сейчас побыть одной.

– С ним наедине? – опять взорвался Артуро, меряя негодующим взглядом Фернандо, и тут же спохватился: – Нет-нет, я ухожу, прости меня! И он действительно ушел.

– Как тебе не хватает человека, на которого можно опереться, выплакать свои горести! – ласково сказал Фернандо.

– Не хватает, – согласилась Мария.

– Поверь мне, больше такое не повторится.

– Ты – настоящий друг, Фернандо, и так всегда деликатен.

– Мне хотелось бы стать для тебя опорой. На большее я не претендую…

Свои трудности были в это время и у Хосе Игнасио. Луис рассказал ему о том, что Педро пытался заманить Лауру в ловушку. Хосе Игнасио взвился. В тот же день он отправился к Педро домой. В нем клокотало такое бешенство, что Педро невольно струсил. Его мать, как когда-то, давным-давно, еще в школьные времена, попыталась встать на защиту своего сыночка. Но Педро прекрасно понимал, что ее защита выставляет его на посмешище и попросил ее оставить их поговорить наедине.

– Беспокоишься за свою честь? Я Лауру и пальцем не тронул, – сказал он Хосе Игнасио.

– Не смей к ней приближаться и впредь, мерзавец! – отвесив Педро оплеуху, злобно выговорил Хосе Игнасио.

Педро смолчал, но про себя поклялся, что отомстит.

Лорена, узнав, что отец Марии находится в клинике доктора Валадеса, вихрем понеслась к нему и потребовала вышвырнуть это старье вон.

– При чем тут ты? Я и говорить с тобой об этом не буду, – сказал ей доктор Валадес. – Потакая тебе, я и так уже обошелся крайне несправедливо с доктором Ребольяр. Твоя просьба несовместима с врачебной этикой.

– Но вы должны выбирать себе пациентов! Как это можно пускать к себе на порог грязных вонючих индейцев?! – кричала Лорена. – А если ты его защищаешь, значит и тебя сумела опутать эта гадкая интриганка!

С этими словами она выбежала из кабинета. В палату дона Начо она ворвалась как раз тогда, когда Мария пыталась уговорить отца съесть хоть немного фруктов.

– Вы решили, что раз у вас есть деньги, так вам все и позволено?! – закричала Лорена с порога. Волосы ее разметались по плечам, лицо искажала ярость. – В этой больнице не место всякому отребью!

– Выйдите сейчас же вон! – Мария встала, намереваясь выставить за дверь эту фурию.

– Кто это, дочка? – спросил дон Начо, приподнимаясь на подушке.

– Сестра Хуана Карлоса дель Вильяра, которого пыталась обольстить ваша дочь, низкая тварь и интриганка. У нее, слава Богу, ничего не вышло. Теперь она пустилась во все тяжкие, путалась с кем попало, и теперь вы, грязь, лежите здесь на ее грязные деньги!

Мария побледнела как мел.

– Убирайтесь отсюда немедленно! Убирайтесь немедленно! – повторяла она, грозно надвигаясь на Лорену.

– Шлюха! Шлюха! – визжала Лорена. Дон Начо стал ловить ртом воздух.

– Мне нехорошо дочка, нехорошо, – едва выговорил он и потерял сознание.

– Врача! Врача! Помогите! – закричала Мария.

На ее крик прибежал Фернандо. Увидев Лорену, он распорядился:

– Немедленно выведите отсюда эту истеричку!

– И ты с ней путаешься, Фернандо, – прошипела Лорена. – Как я тебя ненавижу, Мария Лопес! Ненавижу!

Прибежавшие санитарки оттеснили ее. Дона Начо повезли в реанимационное отделение.

– Если мой отец умрет, в его смерти будет виновата семья дель Вильяр. Будь проклят тот день, когда эта семья повстречалась на моем пути!

Лорена продолжала неистовствовать. Зайдя к отцу, она кричала, что уничтожит всех этих грязных людишек, что покончит и с распутницей, и с ее ублюдком.

Дону Густаво всерьез показалось, что Лорена лишилась рассудка. Она уже не слышала никаких слов, и чтобы заставить ее замолчать, он был вынужден дать ей пощечину. Средство подействовало. Лорена смолкла. Дон Густаво тут же раскаялся. Ему стало смертельно стыдно.