Шупта не учинял ей никаких допросов, он беседовал просто-напросто, вежливо, обходительно, даже слишком, и это Демину не понравилось. Хотя он и понимал, что такой путь, не казенный, вернее. А не понравилась манера Шупты оттого, что Демин бы так не смог — хитрить, лукавить. Он бы сразу предупредил ее об ответственности за дачу ложных показаний. А Шупта не предупредил. С извинениями, оговорками он сказал, что вынужден поинтересоваться ее личной жизнью, «служба, знаете ли», с кем она встречается, много ли у нее знакомых парней.

— Как у всех, — ответила она.

— Но в кино ходите, дружите с кем-то одним, надо полагать.

— Да.

— Как его зовут, если не секрет?

— Виктор.

— Хорошее имя — Виктор. Виктор — победа. Виктория. А фамилия?

— Не знаю...

— А вы не смущайтесь, невелика беда. Чтобы в кино с кем-то пойти или, скажем, в ресторан, или на танцы, фамилия не обязательна.

— Мы познакомились... дней десять всего.

— Интересно, а как? При каких обстоятельствах вы с ним познакомились?

— Ну, а зачем это?

— Извините, служба. Да вы не стесняйтесь, мы секретов не выдаем, можете нам смело довериться. Так как?

— Случайно... Ко мне пристали. Возле «Армана», А он вступился. Домой проводил.

— Молодец. И вы стали встречаться.

— Да.

— Кино, ресторан и все такое.

— Нет, в кафе один раз были.

— Где, интересно, в каком?

— В парке. В стеклянном,

— Он работает, учится?

— В политехническом. Студент.

— Парень как, ничего? Одевается со вкусом, по моде?

— Да так... как все.

— Я вот, например, предпочитаю коричневый цвет. У меня костюм коричневый, галстук. А вы какой цвет любите, в одежде?

— Синий... Белый... Смотря какая одежда.

— А он?

— Что он?

— Какие цвета любит?

— Странные у вас вопросы,"

— А все-таки?

— Я не обратила внимания. Мы мало встречались.

— Ну хотя бы припомните, в чем он был одет в последний раз. И какого цвета.

— В такой голубой... с коротким рукавом.

— В тенниске?

— Да.

— Значит, в голубой тенниске?

— Да.

Неисповедимы пути следователя, пути-нити, тропы- ловушки, посложнее, чем пути господни.

— Простите, забыл, как, вы сказали, его зовут?

— Виктор.

— А может быть, Иван?

— Почему Иван? Виктор.

— Так его друзья называли?

— Да.

— Кто например?

— Как сказать... просто на улице.

— Постарайтесь припомнить, пожалуйста. Хоть одного. Кто кроме вас называл его Виктором?

— Да многие... Толик, например, фотограф возле «Армана».

— Он каждый день там бывает, этот самый Толик? Или по субботам, по воскресеньям?

— Он работает в фотоателье. Рядом с кинотеатром.

Сразу после допроса Демин поехал к «Арману». Без труда нашел ателье, у входа мельком глянул на витрину — и рот раскрыл. В самом центре увидел фотографию ее, Тани Бойко, самую большую и самую удачную — в полупрофиль, роскошные волосы, с подсветкой сзади и сбоку, старательно сделан портрет и умело. Демин бывал здесь, в «Армане» всегда новые фильмы, проходил мимо столько раз и не обращал внимания на витрину. Да и о существовании ателье как-то не помнил.

Демин открыл синюю дверь, вошел и увидел мужчину лет сорока пяти, с длинными баками почти до шеи, и еще юношу лет восемнадцати, который колдовал над кюветами на длинном столе в углу. Решив не представляться и не сеять слухов, Демин сказал, что ему нужен Толик.

— Это я, — ответил мужчина довольно приветливо и без тени смущения.

— Я к вам по личному делу, — Демин посмотрел на юношу.

— Иди, Марат, погуляй, — сказал Толик. Тот сполоснул руки под краном, снял серый халат и вышел.

Теперь уже Демин показал удостоверение и начал на манер Шупты: что за девушка у вас на витрине, в самом центре, имя ее и фамилия.

— Таня Бойко, из хорошей семьи, проверенная, сброд не вешаем, я ее давно знаю, с младых ногтей, а что она натворила такого-сякого? — отвечал он охотно, говорил легко, жестикулировал, и Демин скоро убедился, что иначе, как Толиком, его не назовешь.

— Я ее года три уже снимаю, одно удовольствие, фотогенична, как бог, полтыщи кадров, не меньше. Другие девчонки за мороженым бегут, а она — сюда, то платье новое, то прическа, то в честь того или сего. И аж бледнеет, когда усаживается! Приятель мой, художник Славик Сухов, тала-антлив, подлец, портреты, масло, обнаженные, все к ней пристает, в натурщицы просит, а она ему: «Мильон за улыбку! Тогда пойду».