— Мистер Свэггер!

— Да, сэр?

— Лучший полировщик мечей в Японии находится в настоящий момент в Лондоне, где восстанавливает клинки для Музея Виктории и Альберта. Следующий по мастерству сейчас в Сан-Франциско, ведет семинар для ваших земляков. Но вот третий…

— Что с ним?

— В свое время именно он считался лучшим из лучших. Однако возраст подточил его мастерство. Ему сейчас восемьдесят четыре года. Его зовут Тацуи Омоте. Вот его адрес.

— Да, сэр.

— Похоже, вы не ошиблись. Три недели назад Омоте внезапно покинул конференцию в Осаке. Нарушил сроки выполнения работ для храма в Хиросиме. Телефон у него в мастерской молчит, и он не отвечает на сообщения по электронной почте. Друзья его очень беспокоятся, но пару недель назад Омоте все же прислал им одно письмо, попросил их не волноваться и объяснил, что у него появилась срочная работа, которая отнимает все время.

Боб взглянул на часы. На все ушло семь минут.

— И что дальше? — спросил доктор Отова. — Надо сообщить в полицию?

— Полагаю, это только предупредит наших врагов и больше ничего не даст. Думаю, я сам загляну к этому Омоте и посмотрю, что к чему.

— Но это может быть очень опасно. Вы вооружены?

— Нет, сэр. Разумеется, нет.

— Идемте со мной.

Доктор Отова подвел Боба к сейфу, покрутил циферблат кодового замка, и дверь освободилась. Доктор Отова повернул ее, и Боб буквально ощутил, как тяжелая сталь скользит по шарикоподшипникам.

Он не стал проходить внутрь, поскольку его не пригласили. Доктор Отова нырнул в сейф и через мгновение вернулся с оружием. С белым оружием.

— Гендайто вакидзаси. Современный короткий меч. Он был выкован в тысяча девятьсот сорок третьем году одним из лучших кузнецов эпохи Сёва, в расцвете его таланта. Он предназначался для сына кузнеца, который в тот момент служил офицером в армии и находился на острове Тарава. Судя по всему, сын домой не вернулся. После войны кузнец заменил всю отделку, вот почему сайя, цуба и сагэо белые. Для нас белый цвет — то же самое, что для вас черный. Он обозначает горе.

Доктор Отова повернул меч лезвием вверх и левой рукой снял белую лакированную сайю. В свете лампы тускло блеснул обнаженный клинок, одновременно прекрасный и голодный.

— Когда музей приобретал у старика-кузнеца его коллекцию, тот сказал мне, что этот клинок самый острый и прочный из всего, что он когда-либо сделал. Он наполнен любовью к сыну. Но сыну так и не довелось взять его в руки. Старик отдал мне этот меч с мыслью о том, что я передам его своему сыну, но и моему сыну не довелось взять его в руки. Он также умер очень молодым. Поэтому я отдаю этот меч вам, ведь вы тоже сын воина. Я отдаю его вам в надежде, что он защитит вас чудодействием отцовской любви. Так что на самом деле это подарок вашему отцу от меня. Надеюсь, он был хорошим человеком.

— Он был очень хорошим человеком, — подтвердил Боб.

— Отлично. Надеюсь, вам не придется воспользоваться этим клинком, но если это все же произойдет, я знаю: он вас не подведет.

Они выехали в пригород, затем дальше, в сельскохозяйственные угодья, окружающие Токио, на знаменитую равнину Канто. На горизонте поднимались горы, и среди них — величественная Фудзияма, огромная, отчетливо видимая в прозрачном осеннем воздухе. Она казалась рекламным плакатом, который приглашает в Японию и знаком всем иностранным туристам.

— Тебе необязательно ехать со мной, — заметил Боб. — У меня есть мотоцикл. Я и сам смогу разыскать это место.

— Предположим, тебя ранят. Предположим, ты будешь истекать кровью и не сможешь управлять мотоциклом. Предположим, кто-нибудь вызовет полицию и тебе придется бежать, а бежать тебе некуда. Ты большой неуклюжий гайдзин, и тебя схватят в два счета. Нет, Свэггер, я должна ехать с тобой. Не могу поверить, что делаю это.

— Все будет хорошо.

— И именно поэтому ты прячешь что-то под курткой? Что-то длинное, как меч?

— Его дал мне Отова, на всякий случай.

— Свэггер, тебя убьют или посадят, а моей карьере настанет конец.

— Я уж как-нибудь справлюсь.

— Ну да, белый человек, тренировавшийся неделю. Угу.

— Не забывай, с той маленькой девочкой я справился.

Наконец они нашли нужное место — неприметное здание на неприметной улице в неприметном городке, дом с магазинами на первом этаже, один из которых был закрыт, о чем красноречиво свидетельствовали опущенные жалюзи. В остальных продавали продукты, порнографические фильмы, спиртное и компьютерные игры. Вывеска над закрытым магазином кратко сообщала: «Нихонто». [28]

— Вот она. Мастерская этого Тадааки Омото. Господи, больше всего она похоже на «Макдоналдс».

— Тацуи Омоте. Неужели так трудно запомнить имя?

— Какая же вы дерганая, мисс Окада. Я знаю, что вам сейчас нужно. Как насчет того, чтобы походить по магазинам? Самое подходящее для этого время.

— Что?

— Ну да, это всегда успокаивает. Пойдем, кое-что купим.

Выйдя из машины, Боб решительным шагом направился к магазинам. Сьюзен последовала за ним, держась в нескольких шагах. Боб сразу зашел в магазин, торгующий спиртным. К тому времени как Сьюзен его догнала, он уже купил бутылку «Джек Дэниелс».