Он быстро направился в комнату сестры. Через минуту, приподняв полосатый ковер, служивший портьерой, и заглянув внутрь комнаты, он убедился, что появление посредника будет очень кстати. Посреди комнаты стояла Нейта с пылающим лицом и сверкающими глазами. Она упорно отталкивала руки служанки, почти со слезами повторявшей:

– Дорогая, маленькая госпожа моя, солнце очей моих, успокойся, позволь нарядить тебя! Разве ты не хочешь больше пленять глаза всех? Взгляни на эту гирлянду, как чудно она идет к твоим черным волосам!

– Я не хочу гирлянды, которую должна предложить этому чудовищу, и не стану наряжаться! – кричала Нейта, отталкивая цветы и срывая ожерелье, только что надетое на нее. Жемчуг рассыпался по полу. Сломанное опахало, разорванная туника и обрывки цветов, усыпавшие комнату, подтверждали гнев капризной красавицы.

Не ожидая продолжения, Мэна подошел к ней.

– Здравствуй, Нейта, – весело воскликнул он, схватив обе руки сестры и прижав их к губам, давая возможность служанке застегнуть пояс на девушке и украсить ее голову гирляндой цветов.

– Как ты прекрасна в этом наряде, и, бесспорно, ты первая красавица в Фивах, – продолжал он, не переставая крепко держать ее руки. – Но успокойся, и поговорим немного.

– Оставь меня, Мэна, ты тоже в заговоре с моими врагами и желаешь мне несчастья, – ответила она, пытаясь высвободить руки. – Какая я несчастная! Никто не хочет защитить меня от ненавистного человека. Несмотря на мое отвращение и презрение, он преследует меня своей любовью и сумел склонить всех вас на свою сторону. Если ты пришел говорить о нем, убирайся вон, – она оттолкнула его. – Я не хочу ничего слышать, не хочу наряжаться! Я не назову его своим женихом и сама буду защищаться от этого отвратительного существа.

Приход Сатати прервал эту взволнованную речь. Она принесла дорогую шкатулку и поставила на стол перед Нейтой.

– Взгляни, капризница, что прислал твой жених, кроме корзин, переполненных материями, благовониями и другими сокровищами, ожидающими тебя в галерее, – сказала она и, приподняв крышку, показала девушке великолепные украшения из жемчуга и сапфиров.

Несмотря на свое негодование, Нейта наклонилась и с восторгом стала рассматривать широкую диадему, браслеты и ожерелье в три ряда, огромной цены.

– О, это великолепно! – невольно вырвалось у нее.

– Эти драгоценности достойны царицы. У тебя будет немало завистниц, когда ты станешь носить их, – прибавила Сатати и, делая знак негритянке подать зеркало, поднесла ожерелье к шее Нейты. – Взгляни, как ты прекрасна!

Глаза девушки начали разгораться. Она без сопротивления позволила застегнуть на себе ожерелье, сама надела браслеты и с видимым удовольствием стала любоваться собой.

– Я сознаюсь, что эти драгоценности идут мне, – сказала она, кокетливо поправляя ряды ожерелья. – Но я наряжусь все–таки не для Хартатефа. Я ненавижу его.

– Это твое дело. Но, во всяком случае, ему ты будешь обязана триумфом, ради чего сегодня ты могла бы быть с ним полюбезнее. Пойдем, Мэна, Пагир разыскивает тебя, а мне надо поскорее одеться.

– Чем–то все это кончится? – ухмыльнулся Мэна, как только они вышли в галерею.

– Будем надеяться, что все кончится хорошо. Как я и думала, драгоценности произвели эффект, – ответила Сатати, делая знак нескольким рабам отнести к Нейте большие корзины с вышитыми материями.

Через час богатые носилки, опережаемые скороходами и окруженные рабами с опахалами, остановились перед украшенной цветами дверью Пагира. Из носилок вышел Хартатеф и в сопровождении распорядителя направился в приемный зал. На пороге его с сердечной радостью встретили Сатати и Пагир.

– Мой добрый Хартатеф, как благодарить тебя за великолепные подарки, присланные мне? Видишь, я надела украшения, – сказала Сатати.

– Я счастлив, что могу подчеркнуть красоту любезной приемной матери моей будущей супруги. Это ты делаешь мне честь, принимая подарки того, кто, надеюсь, уже сегодня станет твоим родственником. Но где же Нейта?

– Нейта на террасе. Она капризничает, и мы никак не могли убедить ее сойти сюда, – сказал Пагир, но, заметив недовольный взгляд жены, умолк и предоставил ей слово.

– Ты знаешь, мой добрый Хартатеф, что Нейта, по молодости и неопытности, не понимает счастья, выпавшего на ее долю. Она повинуется только своим капризам и говорит глупости. Если ты немного запасешься терпением, все пройдет. Узнав тебя ближе, она больше будет ценить твою любовь.

– Я не сомневаюсь в этом и сумею перенести небольшую холодность, – невозмутимо ответил Хартатеф. – Надеюсь на ваше согласие и поддержку – это главное. Остальное довершит моя искренняя любовь. Теперь я пойду поздороваюсь с невестой.