Шрифт:
Он перевел взгляд на парней с аккордеоном, на тех, кому так легко и весело, на тех, чьи сердца зовут их куда-то в тревожную даль.
— Студентик, — позвала Женьку хозяйка чемодана. — Последи за местом. Схожу поряжусь с носильчиком. Скоро посадка.
И ушла. Чемодан стоял рядом. Большой. Тяжелый, наверное. Трясущиеся пальцы сами собой потянулись к никелированной ручке. Делая вид, что хочет поставить чемодан поудобнее, Женька приподнял его и... подкосились колени. Но не от тяжести, нет. Он физически ощутил — что-то тяжелое, словно ладонь невидимой руки опустилась на его плечи. Инстинктивно оглянулся. Зоя! Она из-за куста сирени давила его взглядом.
Усевшись на место с невинной миной равнодушия, — во всяком случае, ему так хотелось, — он краем глаза стал следить за девушкой.
Вот она увидела кого-то за изгородью сквера. Что-то крикнула... Бросилась к чугунной решетке. Женька заметил, как подруги и кое-кто из ребят тоже чуть не побежали следом за ней. Но тут же сделали вид, что ничего не произошло или случившееся совершенно не касается их.
Только Женька...
Он наблюдал, как Зоя сквозь решетку изгороди обхватила за плечи парня в узких брюках.
— Пришел! Роберт, пришел! А мне сказали, что ты отказался ехать. Это неверно, да?
Женька опять вспомнил: «Он такой... он такой...», усмехнулся и подумал: «Явился. А зря. Пусть помучилась бы».
Женька уже хотел отвернуться, но вдруг услышал:
— Подлец! Как ты смел? Как ты смел предлагать мне справку? Ведь я здорова!
Зоя оттолкнула парня. Тот обхватил ее из-за решетки, прижал к себе, наговаривая что-то успокаивающее.
— Уйди, трус! Дезертир с подложной справкой! — Девушка вырывалась, но парень все крепче сжимал ее плечи.
Не задумываясь, Женька вскочил, по-бычьи взлобил голову.
— Уйди!
Парень отскочил, а Зоя, только охнув, расслабленно навалилась на решетку. И в тот же миг выпрямилась, гордо тряхнула кудрями, почти спокойно повернулась к подругам.
Только чуть сбившаяся прическа, только дрожавшие пальцы и голос выдавали ее волнение.
— Вот это да! — задохнулся от удивления и восторга Женька. — Силища! А ведь пичуга!
И тут случилось то, чего он так боялся. Вернее, внушал себе боязнь, а подсознательно жаждал.
«Объявляется посадка»... — загнусавили громкоговорители.
— Сыночек, — кинулась к нему женщина с ребенком, толкая в руки чемодан, — помоги, у тебя вещички легкие...
Она засуетилась, подхватила узел, подталкивая Женьку к выходу. Горячая волна страха и радости перед риском, жажда удачи и боязнь провала, знакомое возбуждение перед «делом» охватило Женьку. Оно полыхало в блеске глаз, трепетало в дрожи икр, как у беговой лошади перед стартом, как у артиста перед выходом на сцену. А в голове стозвонно, ликующе гудело: «Лукьяновна... Подарок...». На миг в глазах мелькнули — парень, отпрянувший от решетки, и Зоя, гордо взметнувшая головой. «Вот это да-а-а!» — вновь пронеслось в уме. — Ведь пичуга... А ты!»
Женька выпустил из рук чемодан и шагнул в сторону.
— Тяжелый?.. — Женщина снова толкала ему чемодан в руки. Видя его нерешительность, она запричитала: — Ох, несчастная! Дернула же нелегкая с подарками связаться!
«Подарки, подшалки...» — вновь зазвенело в ушах. Не в силах противиться, Женька схватил чемодан.
Мгновенно окинув взглядом сквер, закипевший пеной студенческих беретов, Женька бросился в сутолоку. Толпа, обогнув пассажирский состав, вынесла его на второй путь. Здесь стоял эшелон теплушек, увешенных плакатами: «Не хныкать!», «Даешь Кустанайский миллион!». На одном плакате — юноша в комбинезоне и лозунг: «По зову партии!», а ниже мелом кто-то добавил: «И по велению сердца!».
Ноги остановились. Взгляд прилип к плакату. Меловые буквы, словно гипнотизируя, затмили все. «Сердце, опять сердце, опять велит это сердце!».
А рядом в теплушке снова аккордеон, знакомые голоса снова пели песню.
— Я тоже хочу, — с хрипом выдохнул Женька, — я тоже...
Рука разжалась. Чемодан глухо стукнулся о шпалу.
«Отдать... Вернуть... Но как?.. Не поверят...» Он повернулся мгновенно всем телом. Взгляд уперся в рюкзак, завязанный красным шнурком.
Рюкзак громоздился на спине человека, который мгновенно отвернулся от Женьки.
«Следят», — мелькнула мысль. В тот же момент донесся истошный крик:
— Обокрали-и!
«Бежать! — подстегнул себя Женька. — к Пруту. Привокзальная, 118. Где выход?!» Рюкзак преградил дорогу, не двигался с места. Вор ринулся обратно.
Пробежав два-три вагона, он одним рывком взметнул свое тело вместе с чемоданом в распахнутые двери тамбура. Противоположная дверь в нем была также открыта. Видны были красные буквы над аркой — «Выход в город».
Кинувшись вперед, Женька замер, судорожно раскрыв рот, глотая воздух, как рыба на суше. На перроне близ вагона стоял усатый милиционер, а перед ним всхлипывала женщина с ребенком.