Когда он с жадностью начал целовать ее, она стояла прямая и безразличная. Но стоило поцелую смягчиться, как она застонала. Он мял ее рот с нежной страстью, но она прижала обе руки к его груди и попыталась оттолкнуть.

Джуда схватил ее и потянул за собой на кровать. Взять ее сейчас было бы почти тем же, что и в тот их первый раз. Ни один другой мужчина не касался ее, она осталась неискушенной, фактически девственницей.

Он повалил ее на кровать и навалился сверху, удерживая ее руки поднятыми, пока она сопротивлялась его превосходящей силе. Он коленями удерживал ее бедра на месте, глядя в раскрасневшееся лицо и видя там желание и гнев.

– Думаешь, я позволю тебе изнасиловать меня? – выплюнула она слова.

– Это не будет насилием, и нам обоим это известно. Ты меня хочешь.

Тяжело дыша, Мерси прищурилась и сфокусировалась на нем.

Он взревел от боли и скатился с нее на бок. Черт бы ее побрал! Она послала мысленный удар прямо в самую уязвимую область его анатомии, эквивалент удара коленкой в пах. Пока он ловил ртом воздух и бормотал проклятия, она встала с кровати и подошла к двери. Задержавшись, оглянулась на него через плечо.

– Я позволяю тебе жить только из–за Евы, – сказала она.

Он выпустил в нее огненные стрелы, их пылающие кончики очертили пространство вокруг ее тела. Она погасила их прежде, чем они опалили дверь позади нее.

– Может, ты и желаешь мне смерти, но не станешь убивать, – его холодный взгляд пригвоздил ее к месту. – И я тебя не убью. Пока снова не поимею.

Все утро Джуда провел с Евой. Под присмотром Мерси, разумеется. Она старалась не вмешиваться, по крайней мере, большую часть времени, но не доверяла ему настолько, чтобы оставить дочь наедине с ним. Наблюдая за их общением, она открыла для себя ту сторону Джуды, существование которой ей не хотелось признавать. Любящий и обожающий своего ребенка он казался таким же, как и любой другой отец Рейнтри. Он играл с Евой, читал ей, скормил утреннюю закуску из фруктов, сыра и крекеров и наблюдал, как она испытывает некоторые из своих способностей. Подсказывал, как их направить и использовать должным образом. Хвалил ее, когда она достигала цели, а когда терпела неудачу, говорил, что она просто нуждается в большем количестве практики.

Доброта, терпение и способность любить не были теми чертами, которые она когда–либо связывала с ним. С тех пор, как тем утром семь лет назад она сбежала из его кровати, Мерси думала о нем, как об обольстителе, соблазнителе, равнодушном бесчувственном сукином сыне. И она ненавидела его за то, что он был Ансара, член клана, который с детства ее учили воспринимать как порождение дьявола.

– Пойдем на пикник, – стала настаивать Ева, когда Сидония спросила, останется ли «этот человек» на ланч.

– Ева, милая, не думаю… – попыталась возразить Мерси.

– Отличная идея. – Джуда подмигнул Еве. – Почему бы нам с тобой не совершить набег на кухню и не собрать еду для пикника, пока твоя мама переодевается?

Мерси посмотрела вниз на свою одежду: чистые синие брюки, бежевый хлопковый свитер и практичные синие мокасины. Что не так с ее одеждой?

Словно прочитав ее мысли, – боже, неужели? – Джуда спросил:

– Разве тебе не будет удобнее в джинсах или шортах?

– Да, мам. Надень шорты, как и я.

– Я переоденусь перед выходом, – согласилась Мерси, признавая поражение, по крайней мере по этому вопросу. – А сейчас пойду с вами на кухню и помогу собрать еду. – Уголком глаза она заметила, как Сидония неодобрительно качает головой.

Полчаса спустя, в обрезанных джинсах и красной футболке, Мерси сидела на старом стеганом одеяле, разложенном под огромным дубом в центре ближайшего луга. Ни единое облачко не нарушало чистоту синего неба. Дневное июньское солнце проникало сквозь ветви дерева, разбрасывая вокруг золотистые пятна света.

Ева без умолку болтала, жуя сандвич с куриным салатом и картофельные чипсы. Джуда изредка вставлял слово и, казалось, веселился, слушая бесконечную трескотню дочери. Но несколько раз Мерси замечала, как он посматривает на наручные часы. А когда думал, что она не видит, смотрел на нее. Она делала вид, будто не замечает его изучающих взглядов.

Умяв два посыпанных шоколадной крошкой печенья и запив их молоком из термоса, Ева вскочила со стеганого одеяла и посмотрела на родителей.

– Я хочу еще немного попрактиковаться. – Она отбежала на несколько метров и позвала:

– Смотри, мам. Папа, смотри на меня.

Не дожидаясь разрешения, она очень сильно сконцентрировалась, и постепенно ее ноги начали отрываться от земли, сначала на несколько сантиметров. Затем на полметра. Метр.

– Будь осторожна, – предостерегла Мерси.

– Папочка, как это называется? – спросила Ева, раскинув руки и махая ими вверх и вниз, словно те были крыльями.

– Левитация, – ответил Джуда, когда Ева поднялась над землей на целых три метра.

– О, правильно. Мама мне говорила. Ле–ви–та–ция.