— Лучше работа, а не деньги.

— Понимаю. Если я уговорю Графиню взять тебя в кордебалет, то свободного времени у тебя не останется. Она всю душу вытрясет. Девушки должны приносить деньги. Получают гроши, пока не выходят с сольными номерами. Каторжная работа

— Мне подходит.

— Главное, чтобы ты ей подошла. Придется учиться ходить заново. На поблажки не рассчитывай. Работаешь, пока востребована. Потеряла интерес у публики, — оказалась на улице.

— Я старательная.

— Ладно, посмотрим.

Графиней называли хореографа. Женщина лет сорока из бывших балерин, прошедших школу стриптизерш. Резкая, грубая, жесткая. Она напоминала Ольге капитаншу из зоны. Выражений не выбирала. Пару ушатов помоев, выплеснутых Ольге в лицо, на новенькую не подействовали. Слез от нее не дождались. Ничего хорошего она о себе и раньше не слышала. Гордость пришлось спрятать в карман. Важен результат, а не путь к нему. Ольга хорошо знала, чего хотела, а все остальное не имело значения.

Гарик долго что-то нашептывал женщине на ухо, и та в конце концов согласилась посмотреть на кандидатку.

Пришлось раздеться догола и выйти на помост. И все это на глазах присутствующих в зале девушек, официантов и прочей обслуги. Девушка пыталась вести себя раскованно, но полностью избавиться от напряжения ей не удалось. Смотреть на других — одно, показывать себя — другое.

— Что за кошмарная клякса у тебя на правой ноге?

— Родимое пятно.

У Ольги на голени действительно было пятно внушительных размеров темно-красного цвета. Оно ее явно не украшало.

— Ты своей кляксой распугаешь всех мужиков.

— Глупости. Когда я надеваю белые гольфы и туфли на шпильках, мужики глаз не сводят с моих ног.

— Надо попробовать, — тихо шепнул Гарик.

Графиня коротко кивнула.

Девушка вздохнула с облегчением.

К вечеру того же дня она приехала на свою новую квартиру. Уже удача, не пришлось ночевать на вокзале. Скромно, уютно, крыша над головой и работа. Деньги ее не интересовали. Хлеб, пельмени и луковица — шикарный стол. Купальник, колготки, хулахуп, скакалки и пара легких гантелей имели большее значение, чем еда.

Ольга принялась совершенствовать физическую форму.

Пять дней ушло на выполнение поставленной задачи. Ольга приезжала к дому Виктора Левина к семи часам утра ежедневно и ждала почтальона. Как только тот раскидывал почту по ящикам, она заходила в подъезд и проверяла содержимое нужного ей ящика.

Письмо из колонии наконец-то пришло, и Ольга заполучила его в свои руки. Теперь она сможет выспаться. Представление в «Серебряной чаше» заканчивалось в два ночи. Девушки из кордебалета оставались до трех. Местных звезд ждали клиенты на шикарных машинах, остальные убирали костюмы по шкафчикам и складывали туфли в коробки. Спать приходилось по два-три часа — и ехать на другой конец Москвы на перехват письма. К одиннадцати Ольга приезжала в клуб на репетицию. Работа на износ, но ей нравилось. Ей все нравилось, что могло дать какой-то результат. В колонии труд ничего не стоил, и ничего не приносил изможденным рабыням.

Ольга вышла из подъезда, села на лавочку и распечатала конверт Уведомление подписано начальником колонии и круглая печать имелась. Брата погибшей при невыясненных обстоятельствах заключенной Анастасии Сигаловой приглашали на опознание и получение трупа для дальнейшего его захоронения на родине.

Но почему она погибла при невыясненных обстоятельствах? Диагноз поставили точный: «Сердечная недостаточность». Впрочем, детали ей были неизвестны: Ольгу выпустили на следующий день, и она тут же уехала в Курган, где ее ждал чистый паспорт.

Возле скамейки остановился мужчина. Она подняла глаза и увидела Виктора. В ее руках находилось письмо, адресованное этому парню. Он стоял рядом и при желании мог прочесть текст и свое имя.

У девушки хватило самообладания, и она сложила листок вдвое, вопросительно глядя на улыбающегося молодого человека, которого вовсе не интересовали письма.

— Я знаю. Вас зовут Оля.

— Что из этого?

— Ничего. Приятно вас увидеть возле своего дома. Если вы живете где-то рядом, то нас свела судьба.

— Я живу в другом месте. Нас никто не сводил и вряд ли сведет.

— Не обижайтесь. У меня нет никаких дурных мыслей. Вчера я заезжал в «Серебряную чашу» и видел вас на сцене Вы произвели на меня впечатление.

— Чем же?

— Индивидуальностью, ну и, конечно же, внешностью. Вы очень старались быть похожей на своих подруг. А зря. В каждом человеке есть своя изюминка. Самое худшее, что может быть в стриптизе, — это шаблон. Красивая грудь и крутые бедра могут стать эталоном, но движения, танец и обаяние должны оставаться у каждого исполнителя своими. А иначе как определить лучшего и кому отдать предпочтение?