Колокольников стоял с портфелем в руках в полной растерянности.

Некрасов похлопал его по плечу.

— Ты очень отважный парень, Сережа. Все испытания выдержал, и тебе это зачтется.

Шофер так и не понял, о каких испытаниях шла речь.

Некрасов взял чемодан и направился к стеклянному зданию терминала.

На следующее утро разными рейсами вылетели еще двое участников событий, но о них поговорим позже. Рано нам еще покидать Москву.

Тем же субботним утром Марецкому позвонил мужской голос по домашнему телефону и сообщил следующее:

— В доме номер девять по Трифоновской улице найден труп мужчины. Он входит в зону ваших интересов. Собирайте свою бригаду и выезжайте на место. Третий подъезд. Труп лежит под лестницей. Мы ничего не трогали, и жильцы о находке не знают. Удачи!

По домашнему телефону мог звонить только кто-то из своих. Кто жил по названному адресу, Марецкий знал. Он был там две недели назад, но его визит не увенчался успехом. Собрал крохи со стола, и они ему мало чем помогли.

Марецкий сьязался с дежурным по городу и, не дожидаясь оперативной машины, выехал на точку на своей «девятке».

На место он прибыл первым. Все тихо, спокойно. Зашел в дом. Подъезд даже днем выглядел мрачно. Дверь глухая, окон нет. Короткая лестница в десять ступенек вела на площадку к лифту, квартир здесь не было. Свет проникал в помещение через окно второго этажа. Под лестницей полная темнота.

Он заглянул под нее и увидел лежащее тело. Фонаря с собой не оказалось. Пришлось воспользоваться зажигалкой.

Сомнения рассеялись. Перед ним лежал труп Афанасия Панарина в луже запекшейся крови. Тело холодное.

— Товарищ подполковник?

Марецкий поднял глаза. Перед ним стоял крепкий парень в костюме, галстуке, коротко стриженный, одним словом — свой.

— Пройдите в машину. С вами хотят поговорить.

Задавать вопросы не имело смысла. Шестерки на них не

отвечают.

Марецкий вышел на улицу, и парень указал ему на стоящий на противоположной стороне улицы черный «БМВ».

На заднем сиденье его поджидал полковник Любезнов. Впервые Марецкий увидел его в форме. Похоже, разговор будет официальным. Он открыл дверцу и сел рядом. Шофера в машине не было.

— Видел? — спросил полковник, не здороваясь.

— Видел.

— Знаешь его?

— Знаю. Почему так поздно позвонили? Он дня два там лежит.

— Не торопи события, Марецкий. Ни меня, ни мой отдел это убийство не интересует. Я из чувства солидарности пошел тебе навстречу. Убили Панарина в пятницу в четырнадцать сорок. Мои ребята наблюдали за ним. Панарин совал свой нос куда не следует. Но к твоему делу эти вопросы не имеют отношения. В пятницу в четырнадцать сорок он приехал домой. Вошел и больше не выходил. Мы хотели установить его связи. Фиксировали всех, кто входит и выходит из дома.

Он подал Марецкому конверт.

— Здесь фотографии. Напечатали все, но заинтересуют тебя только три. Спустя пять минут после того как Панарин вошел в дом, из подъезда вышла уборщица с ведром и шваброй. Ничего удивительного. Ее щелкнули на всякий случаи. Она оставила ведро и швабру за низким парапетом у кустарника. Здесь ее щелкнули второй раз. Женщина прошла вдоль дома до следующего подъезда и села в ожидающую ее машину. Серый «Рено» фургон. Номер виден на третьем снимке. Это все, что у меня есть из вещдоков, плюс ведро и швабра, которые так и стоят на том же месте.

Марецкий разглядывал снимки.

— Она в резиновых перчатках. На отпечатки рассчитывать не приходится. Лицо закутано платком. По фотографии даже возраста не определишь. Тут и грим исключать нельзя.

— Наверняка. Это наводит на мысль, что он видел ее раньше и мог узнать. Грим, платок, темный подъезд, инвентарь уборщицы сделали ее неузнаваемой.

— Логично, Игнат Алексеич. Одну деталь упустили. На улице стоит тридцатиградусная жара. Сам по себе платок на голове вызывает подозрение. Ну, бог с ним, с платком. Я не могу понять, зачем ей надевать плотные чулки. Явный перебор.

— Может, она прятала шрам на ноге? Особую примету, по которой ее можно опознать.

— Я тоже об этом подумал. Панарин очень хорошо знал женщину и легко мог ее узнать. Тогда весь этот маскарад себя оправдывает. Убийцы все продумали. Убили парня возле лифта, как я догадываюсь, а потом стащили по ступеням вниз и закатили под лестницу в укромное местечко. Зачем, если следы крови останутся на полу и ступенях? Вот тут пригодились швабра и ведро с водой. Следы смыты. Но кровь осталась в воде и на швабре.