— Зачем ты мне все это говоришь? — поинтересовался Конан, вставая с ложа.

— Чтобы ты не натворил глупостей, — отозвался наемник. — Я стараюсь объяснить тебе, что такое на самом деле Совет Магов, и для чего он нужен.

— Колдуны, вероятно, собираются вместе, чтобы обсудить какие-то свои важные дела, — буркнул киммериец, беря со стоящего рядом стола окорок и кувшин с вином. Еду принесли еще вчера, но у него тогда не было аппетита.

— Естественно, — подтвердил Угвай. — Они решают, какой должна быть жизнь Хайбории на следующее столетие. Они делят между собой мир живых, каждому магу достается свое владение, которым он и управляет.

— Что? — закашлялся киммериец. — Ты хочешь сказать, что и свободной Киммерией распоряжается кто-то из чародеев?

— Эти земли издавна принадлежат колдунам Белой Руки, — пояснил воин.

— Белая Рука, — зловеще произнес Конан. — Я уничтожу их, рано или поздно. Они перестанут существовать!

Бросив на него встревоженный взгляд, Угвай заметил:

— Я верю, что тебе удастся одолеть их. Но только, прошу тебя, не затевай драку сегодня! Еще не пришло их время! Ныне ты должен разобраться с Шулухом, он твой главный противник.

— Все верно, — согласился киммериец, заканчивая завтракать. — Пошли, посмотрим на лучших колдунов мира.

Они покинули покои и отправились бродить по однообразным извилистым коридорам, стены которых были украшены безвкусными золотыми безделушками. «Если бы мне удалось украсть несколько этих драгоценных вещичек, я бы неплохо развлекся в каком-нибудь немедийском трактире», — невольно мелькнула мысль у молодого вора.

— Мы пришли, — наконец произнес Угвай, остановившись перед дверью, на которой были изображены лики богов. Среди прочих Конан с удивлением обнаружил и Крома. «Владыка, не оставь меня своей милостью!» — подумал он, входя в помещение, в котором было уже полно чародеев.

Две сотни волшебников сидели за одним гигантским круглым столом. Они молчанием встретили новоприбывших. Среди присутствующих киммериец узнал лишь двоих. Это были злобный Тот-Амон, с которым ему уже приходилось неоднократно встречаться, и мудрый Раан, оказавший как-то Конану услугу.

— Здравствуйте, властители судеб, — поклонился Угвай, — я привел к вам того, кому есть, что вам сказать.

— Мы выслушаем его, — торжественно произнес маленький пухленький человечек, держащий в руках дубовый посох.

— Это Дивиатрикс, белый маг, — шепнул наемник Конану.

Жрец лигурейцев не произвел на киммерийца особого впечатления. Куда больше этот тип походил не на могущественного чародея, а на какого-нибудь пьянчужку, любителя шумных празднеств. Впрочем, как бы то ни было, Конану он сразу почему-то понравился.

— Я проделал нелегкий путь, чтобы сообщить вам скверную новость. Шулух, уже успевший заслужить дурную славу, ныне занялся тем, что крадет волшебные силы, причем не только у чародеев! Он напал на Лехтона, который призвал меня, дабы мы вместе уничтожили злого мага, приспешника Тьмы. Его необходимо наказать за все, что он натворил.

— Ты не сообщил нам ничего нового, — заметил Дивиатрикс. — Но, должен сказать, я с тобой согласен. Однако… как одолеть того, кто владеет талисманом, оберегающим от любого чародейского воздействия?

— С помощью вот этого! — киммериец, который много размышлял во время пути о предстоящем бое, потряс перед носом мага своим мечом. — Я сам зарублю его!

— Хорошо, — улыбнулся тот, — но зачем ты пришел к нам, если собираешься уничтожить врага обычным клинком?

— Мне необходимо ваша сила, — отозвался варвар. — Шулух наверняка обрушит на меня град заклинаний, с которыми я, не будучи магом, не смогу справиться.

— Мы нужны тебе, — пожевал губами жрец лигурейцев. — Пожалуй, если братья не будут против, мы, так и быть, поможем тебе!

— Нет! — воскликнул Тот-Амон. — Как мы можем принимать решение об уничтожении своего собрата в этом священном месте?

— Шулух не соизволил прибыть на наш Совет, — спокойно возразил белый чародей. — Более того, он первым начал убивать нас. Если мы хотим выжить, то обязаны ответить тем же!

Киммерийцу так и хотелось вонзить клинок в грудь Тот-Амона. Но Конан понимал, что если сделает это, ему не жить. В любой другой ситуации, он бы с радостью принялся крушить чародеев, но не мог так поступить сейчас, когда на кону стояло его слово чести, данное Лехтону, и судьба Ники.

— Рассуди наш спор, Раан, — обратился к древнему чародею Дивиатрикс.

— Я беру на себя смелость вынести тяжелое для всех нас решение, — прошептал старец. — Шулух должен умереть. Едва он погибнет, его чары, как и положено, рассеются, и похищенные волшебные способности вернуться к своим владельцам.

— Не согласен! — взревел жрец Сета.

Но никто не обратил на него внимания. Мудрейший маг сказал свое слово, которое никем не могло быть оспорено. По древней традиции, вердикт, вынесенный Рааном, который и создал Совет Магов, обжалованию не подлежал.