Тень скользнула по лицу Лачи — если Кесса успеет подготовить девочку из «опоры», Серебряных…

— Как ты намерена говорить с посланцами Юга, аньу?

— Я видела и слышала их. У послов обсидиановые пластины на груди — мысли прочесть невозможно. — Кесса поморщилась. А ведь на юге некому не мешает камень… сильно разошлись пути бывших детей Тевееррики. Не соединить нити в одно полотно, как было когда-то. Или, быть может, получится… путем большой крови наверняка. Либо люди должны стать столь слабыми, чтобы объединиться добровольно.

Худые руки женщины спокойно лежали на коленях, и голос ровно звучал, напевно, словно она взывала в Мейо Алей, как делали предки.

Когда Лайа вошла, ни единая мышца не дрогнула на лице женщины.

— Как здоровье сестры?

— Хорошо. Целительница говорит, она скоро встанет. А как твое здоровье, аньу?

Кесса поморщилась. Девчонка совсем обнаглела. Хорошо, что она и Лачи ненавидят друг друга, иначе наверняка спелись бы в желании достичь власти. Слабо махнув рукой, она отпустила обоих, жалея, что позвала племянницу.

Молодой человек и девушка вышли вместе. Лайа ускорила шаги, стремясь поскорее избавиться от общества сына Хрустальной ветви, да и вблизи Кессы она чувствовала себя неуверенно. Но в спину девушке прилетел мягкий, глубокий голос — он был лишен индивидуальности, как облако. Не зацепиться, не составить впечатление об его обладателе.

— Куда так спешишь, дорогая? Среди камней Тейит скучно и холодно. Не такими должны быть камни.

— Чего ты хочешь? — Лайа обернулась. Неторопливо, надменно — и резче, нежели следовало.

— Будь спутницей моей — ненадолго. К озеру Туи и обратно. Всего сутки, дочь Обсидиана.

— Зачем?

— Всему свое время, узнаешь. Или боишься?

Озеро Туи. Светлое-светлое, совсем круглое, словно кто-то из нечеловеческих существ решил создать себе зеркало. Высоко в горах лежит озеро, и по ночам в нем купаются звезды. Многие это видели. А еще к озеру Туи любят слетаться «перья». Покружат над ровной гладью, словно любуясь собой или что-то высматривая в глубине, и плывут по воздуху прочь.

Рыба почти не живет в озере Туи. Только серебристые угри и длинные узкие щуки.

Эту рыбу есть нельзя — вкусная, станет она камнем в желудке, станет льдом.

Лачи терпеть не мог отпрысков Обсидиановой ветви, но приходилось мириться с ними, зная, что рано или поздно кто-то из Обсидиана займет место Кессы. Терпел. Скупо, но улыбался им. И вот пригласил Лайа на дальнюю прогулку.

Прямо к озеру Туи; еще бы к морю предложил съездить. Вдвоем.

Одетая по-мужски, с тугим узлом волос на затылке, девушка тряслась в седле на столь ненавистной ей грис. Честное слово, куда лучше лодки или собственные ноги. Но какая там лодка высоко в горах? И грис пришлось скоро оставить, подниматься пешком. А Лачи за все время толком не сказал ей ни слова. Девушка тащилась за ним, будто служанка. Припоминала все крепкие выражения, которые слышала когда-то. Эх, мало ругательств употребляли дети Обсидиана. Да и Серебряные не отличались умением крепко завернуть фразу, так, чтобы собеседник залился краской. Надо было с каменотесами, что ли, общаться. Или с рыбаками — у них, говорят, много слов про запас.

— Чего ради ты потащил меня в горы? — не выдержала девушка.

— Скоро узнаешь.

— Кесса тебя убьет за отсутствие. Южане…

— С ними она сама разберется. В конце концов, это всего лишь послы, говорящие о золоте, а не о войне. Твоя тетя так любит власть, что обрадуется, не обнаружив меня в городе. Хотя потом, конечно, напоказ нахмурит брови и сделает вид, что страшно рассержена.

— Золото, — лицо девушки напряглось. — Тейит завалена им — мертвым… Я ненавижу сам его блеск.

— Что делать, радость моя. Что делать.

Искоса глянул на золотой браслет, плотно обхвативший тонкую руку спутницы: это пока живое. Словно из чешуек ящерицы сделан, красив. Недолго ему жить осталось, скоро Лайа выпьет его. Останется — безделушка…

Складка прочертила гладкий лоб молодого человека. В тысячный раз подумал — у южан золото в крови. Или огонь, без разницы. Гибель Тевееррики развела север и юг… и юг отхватил себе лучшую половину. Да, юва не слышат камней, кроме Солнечного, не чувствуют золота — но их Сила всегда с ними. Кто потерял больше? Нет, не права Кесса, считая, что Лачи не любит южан. В чем-то молодой соправитель восхищался ими.

Клочковатый, лезущий из земли через камни кустарник не мешал смотреть по сторонам — он был всего-то по пояс.

— Волки! — девушка показывала вперед. Там среди жестких кустов скользили огромные серые тела. Стая… штук семь, не меньше. Рассчитывают пообедать, не иначе — в противном случае проследовали бы стороной. Засуха… стаи большей частью спустились за дичью вниз, к равнинам.

Бросив веселый взгляд на спутницу, Лачи шепнул:

— Нас двоих маловато для них, не считаешь?