— Что же, продолжишь за него заступаться? — усмехнулся Къятта, указав на мальчишку. — Приманка для идиотов.

Мальчик закрыл глаза, думая об одном — только бы не чувствовать боли. Только бы…

— Приманка не помогла охотнику. Зверек теперь мой!

— Почему он вышел? Ударил бы из леса, — проговорил один из всадников.

— Не мог — я закрывал от удара, — Къятта покосился на младшего спутника. — Не повезло ему. Но мы могли ехать иначе…

Мальчик рискнул приоткрыть глаза.

— Поехали? — Кайе весело улыбнулся найденышу. То, что произошло, не оставило на этом лице ни единого следа — ни страха, ни досады, ни даже злорадства. Беспечное лицо лесного духа, юное и доброжелательное.

— Что… что это?…кто это был? — с трудом выдавил мальчик. Его затрясло.

— Эсса, — Кайе пожал плечами. — Дурак. Зачем нарушать договор? Да ты что?

— Молния… белая… что это? — мальчик был не уверен, что хочет знать именно это. Но прозвучавший вопрос был единственным, который он не боялся задать. Чувствовал — если промолчит еще хоть миг, его вывернет наизнанку.

— Чекели. Очень просто. Ах, ты северянин… Чекели лучше радужного ножа.

Он вновь дружески улыбнулся мальчишке.

— Ты ведь не знал эту крысу, нет? А почему такой понурый?

— Нет, не знал. Я… — Мальчик сжался, мечтая, чтобы его опустили на землю — и страшась этого. Ведь там лежало тело человека… — Он хотел убить тебя?

— Да. Он же сказал.

— А почему? Вы враги? — мальчик знал, что такое враг. Но никогда не видел ни одного врага.

— О да! — Кайе пояснил с легкой улыбкой, как показалось мальчику — счастливой: — Послы едва землю нашу успели покинуть… ну и дурак! Надо их всех… жаль, не удастся.

— А это… кто был? Почему? — отчаянно желая, чтобы все оказалось шуткой, и человек тот воскрес, или мальчику сказали, что это был морок.

— Дурак он, и все… Один из свиты, наверное. Может, личная месть… Не знаю.

— А ты… ты и впрямь из Сильнейших? — осторожно спросил мальчик. Про власть и тех, кто правит, он тоже знал от эльо-дани. Это ему было понять куда проще — вот, например, его дани имел полную власть над ним.

— Я? Я из самого сильного Рода. Къятта — мой брат.

Мальчишка помедлил, собираясь с духом.

— Он, тот, сказал… что со мной будет?

— Сначала ты отдохнешь, вот только приедем, — юноша успокаивающе коснулся его плеча. — Не беспокойся, ну? Тебе будет тут хорошо… Думаю, ты все вспомнишь… Хм. А ты хочешь вспомнить? Иногда без памяти проще — это как начать жизнь сначала.

— Спасибо… Я не знаю, хочу ли… наверное… я ничего о себе не знаю… имени даже. Там, где я был, меня звали ачи — найденыш. И Рыжий…

— Огонек, — Кайе засмеялся, дотронулся до его головы. — А ты лучше эсса… говорят, у полукровок так часто. Верю. Эсса все деревянные какие-то.

— Огонек? Зови так, эльо, — он робко посмотрел на него. — Это красиво…

По хорошей дороге — передвигались быстро, невзирая на ночь. Один раз, под утро, остановились для короткого отдыха.

— Травы хола нарвите, — распорядился тот, с синими глазами. — Надо его от мошкары спасать. Сгрызут! — указал на Огонька, рассмеялся, в очередной раз поправляя шарф — мошкара так и вилась над пораненной щекой, в остальном никому, похоже, не досаждала. «Они потому и в открытой одежде, что знают, как защитить свое тело», — сообразил мальчишка.

Огонек прислонился спиной к дереву. Ноги и руки были все в ссадинах и синяках, больно было двинуться. Закрыть глаза и слушать, как далеко на ветвях переговариваются птицы-кауи. Трава успокаивающе шуршала, огромный жук с гудением приземлился на колено мальчика. Огонек дернулся, охнул, стукнувшись о ствол.

Идти подростку было некуда. Люди, что подобрали его, внушали только страх. Как легко им отнять жизнь… Но идти некуда.

Сквозь полуприкрытые веки Огонек видел, как юноша по имени Кайе что-то сказал одному из людей, и тот подошел к Огоньку, протянул баклажку.

— Пей. Потом тебя накормят. Сколько времени ты не ел?

— Не помню… дня два. Орехи… там росли орехи, — прошептал Огонек, съеживаясь под тяжелым взглядом.

Человек чуть не силой всунул баклажку ему в руку и отошел. Огонек осторожно поднес деревянную бутыль к губам… попробовал пару капель, потом сделал глоток побольше. Пряный напиток теплом разлился в желудке, согрел все тело. Что мальчику дали поесть, он уже не помнил. И нашли траву или нет, не знал. Запомнил одно — чьи-то руки спустя вечность подняли его в седло. И всадники снова помчались куда-то, и постукивали о дорогу копыта длинношерстных животных… Огонек спал.