Я наконец-то заснула.

Они пришли в предрассветный час. В Час Волка, когда человек особенно уязвим. Их было четверо. Четверо на одну меня. Сдернули с кровати и безжалостно поволокли из комнаты. Один шел спереди. Двое меня почти несли, подхватив под локти. Я все еще пыталась отбиваться. Но больше из принципа. Серьезный отпор мне был не под силу. И еще один замыкал шествие.

Комнату, как и было обещано, освещал мерцающий голубоватый свет. Мерцание было неравномерным и напоминало отблески дискотечного стробоскопа. В самом центре стоял стул. На нем спиной ко мне сидел обнаженный человек. Голову он уронил на грудь. Джек.

Напротив, у дальней стены стоял стол. На краешке сидел, скрестив на груди руки, Люциан. Он кивнул моим конвоирам. Те втащили меня внутрь. Но я видела только Джека. Из последних сил я вырвалась и бросилась к нему. Метнувшийся ко мне охранник подсечкой сбил меня с ног, и я грузно приземлилась на каменный пол, пропахав его коленями и локтями. Больно. Я зашипела и прикусила губу.

Джек шевельнулся, отреагировав на движение. Я приподнялась и повернулась к нему. Моя рука потянулась к нему, коснулась колена.

Висящая вдоль туловища рука приподнялась и легла на мою. Сжала. Каким слабым было это пожатие! Мое сердце обливалось кровью от сострадания. Джек был сильно избит. Все тело в кровоподтеках, синяках. Кожа над ребрами просто пугала своим видом. Левая рука сломана и как-то неправильно изогнута. Лицо разбито. Волосы все в засохшей крови.

Мой нежный красивый Джек! Я с ненавистью уставилась на охранников. Человека у стола я не замечала. Люциан нес боль другими способами. Более тонкими и изощренными. Грубая сила — не его метод. Хотя, безусловно, он мог и знал, как. Это делали его шестерки. Делали методично и с удовольствием.

— Гвин, как ты? — прошелестели губы Джека.

Я погладила разбитые костяшки его пальцев и улыбнулась сквозь слезы. Физически я в порядке. Но вот душа… Душа болела.

— Итак, голубки. Думаю, вы оценили то, что вам разрешили свидание.

Голос Люциана был бесстрастен. Я слегка развернулась к нему, но руку Джека гладить не перестала.

— Джек Меллон. Ты нарушил Закон. Ты организовал нападение на Хранилище Арки. Помилование в таких случаях не предусмотрено. Думаю, ты понимал, на что шел сам и на какую участь обрек своих людей. А главное, свою жену. А если она беременна?

Тут Джек вздрогнул. Я замерла. Взгляд Джека искал мои глаза. И в нем была… Вот черт! Надежда!

— Гвин? Гвин, ты беременна? — он спрашивал меня. Он хотел, чтобы я была беременна, он думал, это будет мой пропуск на волю. Он думал, что кто-то останется после него.

Я не знала, что на это ответить. Джек умрет. Но он может умереть счастливым, зная, что у меня будет шанс. И что будет ребенок. Я не была беременна. Я вообще не могла забеременеть. А Джек этого не знал. Когда-нибудь, думала я, я расскажу, почему мне не грозит ходить с большим животом. Но все как-то не было повода. А теперь… Что же мне делать?

Я скосила глаза на застывшую фигуру у стола. Люциан с интересом наблюдал за этой сценой. Он знал, что я не была беременна, и знал, что я не смогла бы выносить ребенка. Совсем недавно он исследовал мое тело так, как не смог бы ни один медицинский сканер.

Это было трусостью. Но я просто склонилась над ладонью Джека, потерлась об нее щекой и оросила слезами. Без единого слова. Но Джек увидел то, что больше всего желал. Я услышала его облегченный вздох.

— Твою жену все равно ожидает казнь, Джек, — пожал плечами Люциан. — В некоторых странах исполнение приговора может быть отложено до окончания лактации, но мы не эти страны. Мы — Арка.

Люциан отклеился от стола и шагнул к нам.

— Понимаете, ребятки, Арка не может позволить появиться на свет отродью предателя. Твоя жена будет казнена вместе с плодом.

Прозвучала это не просто страшно — чудовищно. К тому же сказано это было совершенно пустым и равнодушным голосом. Правильно, Арке нет до этого дела. Нет и не может быть. Арка защищает себя любыми доступными методами, не отступая ни перед какими обстоятельствами. Неумолимо и беспощадно.

Джек дернулся на стуле. Потом вдруг встал, не замечая, что сбил меня с ног и бросился на Люциана. Охранники не сдвинулись с места. А Люциан… Люциан небрежно взмахнул рукой, и Джек отлетел к стене.

Я поднялась и захромала к мужу. Обняла его и прижала к себе. Да неужели он не видит, что все это бесполезно! Люциана ему не одолеть. Люциан — воин, тренировавшийся веками, и, страшно сказать, в скольких мирах он оттачивал свое боевое искусство и какими техниками владел. Люциан был сам по себе оружием. Смертоносным и бескомпромиссным. Создание, обладающее безграничной властью и Силой.

Голова пульсировала болью. А все этот свет. Сколько Джек тут сидит? Неужели это мерцание на него не действует? Но нет. Джек дрожал. Просто мое появление переключило его на другое. Теперь влияние комнаты возвращалось.